Чтение онлайн

Вот так. Но струнам нужно пространство, чтобы вибрировать — не наше собственное пространство-время, которое представляет собой музыку струн, но некое абстрактное пространство. Многомерный пласт. Стратум.

Джош нахмурил брови. Ему явно было непросто понимать ее.

— Продолжай.

— То, как устроен пласт, его топология управляет поведением струн. Это что-то вроде скрипичной деки. Красивый образ, если задуматься. Топология — это крупномасштабное качество Вселенной, но оно определяет поведение материи в мельчайшем масштабе.

Но представьте себе, что взяли и просверлили в деке дыру — произвели изменения в структуре пласта-подложки. Сразу возникнут изменения в звучании струн.

Абдыкадыр сказал:

— Эффект этого изменения мы и наблюдаем в мире…

— Вибрации струн управляют самим существованием и качествами частиц и полей, составляющих наш мир. Как только изменяется звучание струн — меняются и эти качества. — Бисеза пожала плечами. — Например, может изменяться скорость света.

Она рассказала о допплеровских сдвигах при измерениях отражения света от поверхности Ока Мардука. Вероятно, это явление служило проявлением изменений на уровне стратума.

Джош наклонился вперед и очень серьезно спросил:

— Но Бисеза, как же быть с казуистикой? Существует буддийский монах, о котором рассказывал Николай. Старик, живущий бок о бок с самим собой — подростком. А если бы этот старик-лама вздумал убить мальчика — тогда и он сам бы перестал существовать, исчез бы? А еще есть бедолага Редди. Он погиб и, следовательно, не сможет написать те рассказы и стихи, которые, как ты утверждаешь, хранятся в памяти твоего телефона! Что скажет твоя физика струн и скрипичных дек об этом?

Она вздохнула и потерла пальцами лоб.

— Мы говорим о разорванном пространстве-времени. Тут другие правила. Джош, ты знаешь, что такое — черная дыра? … Представь себе, что звезда сжимается, становится такой плотной, что ее гравитационное поле сильно возрастает, и в конце концов даже самая мощная ракета не может преодолеть притяжение этого поля. В итоге это притяжение не в силах преодолеть даже свет. Джош, черная дыра — это прореха в правильно сотканном ковре пространства-времени. Она поедает информацию. Если я брошу какой-то объект в черную дыру — камень или последнее издание полного собрания сочинений Шекспира, все равно — почти вся информация об этих предметах утратится безвозвратно. Останется только масса, заряд и скорость вращения.

Так вот. Интерфейсы между отдельными участками Мира, выхваченными из разных эпох, конечно, не походили на горизонты событий [32] черных дыр. Но они были разрывами в ткани пространства-времени. И возможно, информация каким-то образом утрачена. Вот откуда взялась казуистика. Я думаю, что на Мире постепенно формируется новая реальность. Образуются новые причинно-следственные цепочки. Но эти цепочки — часть этого мира, этой реальности, они не имеют никакого отношения к миру былому… — Она потерла усталые глаза. — Лучше не скажу. Невесело, правда? Самая продвинутая физика не дает нам ничего, кроме красивых образных сравнений.

Абдыкадыр осторожно проговорил:

— Ты должна все это записать. Скажи Евмену, пусть приставит к тебе писца, чтобы он все это записывал.

— На древнегреческом?

Бисеза гулко рассмеялась. Джош вмешался.

— Мы про Разрыв все время рассуждаем с позиции «как». Но я никак не могу понять «почему».

— О, у этого была цель, — ответила Бисеза и укоризненно глянула на Око. — Просто мы пока еще не выяснили, какая. Но они где-то есть — за Очами, за всеми Очами. Они следят за нами. Может быть, играют нами.

— Играют?

Бисеза проговорила:

— Ты разве не замечал, как то Око, на которое наброшена сеть, экспериментирует с обезьянолюдьми? Они носятся по своей треклятой клетке, как крысы с датчиками в голове.

Джош задумчиво произнес:

— Может быть, Око пытается… — Он беспомощно развел руками. — Как-то их стимулировать. Поднять на более высокий уровень развития.

— Ты им в глаза посмотри, — холодно отозвалась Бисеза. — Какое уж тут повышение уровня. Да нет, они просто соки высасывают из этих бедняжек. Очи здесь не для того, чтобы давать. Они здесь, чтобы отбирать.

— Но мы — не обезьянолюди, — заметил Абдыкадыр.

— Верно. Но может быть, над нами они экспериментируют более тонко. Может быть, особенности Ока — такие, как его неэвклидова геометрия, — представляют для нас всего лишь коробку с головоломками. А ты думаешь, это просто совпадение, что Александр Македонский и Чингисхан столкнулись здесь? Чтобы два величайших полководца в истории Евразии встретились в бою случайно? Да они смеются над нами. Может быть, они только для того всю эту чертовщину и затеяли — чтобы над нами похихикать.

— Бисеза, — Джош взял ее за руки, — ты считаешь, что Очи — ключ ко всему происходящему. Что ж, я тоже так думаю. Но ты позволяешь этой работе разрушать тебя. Что от этого хорошего?

Она встревоженно посмотрела на него, перевела взгляд на Абдыкадыра.

— Что вы задумали, выкладывайте.

Абдыкадыр рассказал ей о запланированном Александром походе в Европу.

— Пойдем с нами, Бисеза. Такое приключение!

— Но Око…

— Оно никуда не денется и дождется твоего возвращения, — заверил ее Джош. — Можно кого-то другого приставить к нему, чтобы продолжать твои наблюдения.

Абдыкадыр добавил:

— Обезьянолюди не в состоянии покинуть свою клетку. А ты человек. Покажи этой штуковине, что она не может тобой управлять, Бисеза. Выйди из клетки.

— Дерьмо собачье… — устало проговорила Бисеза. И добавила: — Кейси.

— Что-что?

— Придется Кейси взять на себя эту лабораторию. Не кому-то же из македонян это поручать. И не кому-то из британцев — это будет еще хуже, потому что британец будет уверен в том, что во всем тут разбирается. Абдыкадыр и Джош переглянулись.