Чтение онлайн

«Мертвые не платят дань», — сказал он.

Николай подозревал, что далеко идущие планы Йе-Лю состоят в том, чтобы окультурить монголов, позволив покоренным ими оседлым цивилизациям ассимилировать их — точно так же, как Китай в свое время поглотил и окультурил предыдущие волны захватчиков, приходивших с пустынного севера.

Коля не представлял себе, как закончится это приключение лично для него.

«Но уж если придется застрять здесь, на Мире, — думал он, — то лучшая надежда на будущее — в таких людях, как Йе-Лю».

Поэтому он с большим удовольствием разговаривал с Йе-Лю о сущности нового мира, размышлял о том, как быть.

Йе-Лю очень заинтересовала первая попытка Сейбл нарисовать на земляном полу карту мира. Теперь они с Николаем составили подробную карту планеты — по воспоминаниям Коли и снимкам, сделанным с борта «Союза». Йе-Лю был умным человеком и без труда воспринял понятие о том, что Земля представляет собой шар: как и древние греки, китайские ученые давно обратили внимание на кривизну тени Земли, падающей на Луну во время лунных затмений. Также Йе-Лю довольно легко воспринял проекцию шара на плоскости.

После того как были сделаны предварительные наброски, Йе-Лю собрал нескольких китайских художников-каллиграфов, и они начали рисовать огромную карту мира на шелке. В завершенном виде эта карта должна была стать украшением стены в одной из юрт дворцового павильона.

Постепенно появлявшееся изображение зачаровывало Йе-Лю. Он был поражен тем, как мало осталось в Евразии земель, еще не покоренных монголами. Им, мыслившим в масштабах материков, казалось, что от России до побережья Атлантики — всего один маленький шаг через страны Западной Европы. Но Йе-Лю волновало то, как он покажет карту Чингисхану. Так много земель в Новом Свете, на Дальнем Востоке, в Австралии и Океании, в Южной Африке и Антарктике — и обо всех этих землях Чингисхан не ведал.

На взгляд Коли, каллиграфы работали превосходно. Полярные шапки они вышивали тонкими белыми нитями, течение крупных рек — золотыми, большие города обозначали драгоценными камнями и всюду ставили аккуратные надписи монгольскими буквами. Правда, к своему изумлению, Николай узнал, что до начала правления Чингисхана у монголов вообще не было письменности, а он позаимствовал буквы у соседнего племени уйгуров.

Трудившиеся не покладая рук каллиграфы явно гордились своей работой. Йе-Лю относился к ним очень хорошо и хвалил их. Но они, как выяснилось, были рабами, захваченными в ходе набегов монголов на Китай. Раньше Николай никогда не видел рабов и поэтому смотрел на них с интересом и удивлением. Они все время держались скованно, сутулились и опускали глаза. Женщины-рабыни всеми силами старались сторониться монголов. Возможно, всем им нравилось общество Йе-Лю, но все равно они вели себя как люди побежденные, являющиеся собственностью победителей.

Коля тосковал по дому: по жене, по детям, потерявшимся в потоках времени. А ведь каждая из этих несчастных рабынь была оторвана от своего дома, ее жизнь была разбита — и вовсе не чьими-то грандиозными манипуляциями со временем и пространством, а жестокостью других людей. Горе рабов не убивало в Коле горечь потери, но глядя на них, он удерживался от жалости к себе.

Если ему становилось не по себе в обществе рабов-каллиграфов и вышивальщиц, Коля находил утешение в общении с цивилизованным и умным Йе-Лю. Через некоторое время он стал ловить себя на том, что ему легче доверять Йе-Лю, человеку из тринадцатого века, чем Сейбл, женщине из своего времени.

Скрупулезная подготовка карты нервировала Сейбл. Ее совсем не радовали те планы, которые Йе-Лю разрабатывал с такой осторожностью, чтобы затем представить их Чингисхану.

Важнее всего, по мнению Йе-Лю, сейчас было объединение. Монголы стали зависеть от ввоза зерна, тканей и многих других товаров первой необходимости, поэтому для них была важна торговля. Поскольку налаженных линий связи с Китаем осталось очень мало, прежде всего нужно было обследовать эту, первейшую и богатейшую часть азиатской империи Чингисхана. Николай же настаивал на том, что одновременно желательно отправить отряд в долину Инда, чтобы разыскать там Кейси и других его уцелевших современников.

Но для Сейбл во всем этом было мало смелости и быстроты. Миновала неделя, и она стремительно вошла в покои Йе-Лю и вонзила нож в карту мира. Рабы-каллиграфы разлетелись в стороны, как стайка перепуганных птиц. Йе-Лю устремил на Сейбл взгляд, наполненный холодным интересом.

Николай негромко проговорил:

— Сейбл, мы все еще чужие здесь…

— Вавилон, — не слушая его, объявила она и указала на свой нож, покачивающийся в самой середине Ирака. — Вот куда хану нужно направить свои силы. Житницы, торговые пути, жалкое блеяние китайских крестьян — все это пыль под ногами в сравнении с этим. Вавилон — вот где сосредоточена та сила, которая способна разрывать пространство и время. Ты не хуже меня знаешь о том, Ник, что сила, правящая новым миром, находится именно там. Если хан сумеет овладеть Вавилоном, если он победит эту силу, то его мечта стать властелином всего мира сбудется при его жизни.

— Такая чудовищная сила — в руках Чингисхана? Сейбл, да ты с ума сошла.

Сейбл смотрела на него сверкающими от волнения глазами.

— Мы — на восемь веков впереди них, не забывай об этом. Мы сможем приструнить этих монголов. — Она махнула рукой над картой мира, словно бы показывая, что мир принадлежит ей. — Для того чтобы создать современную цивилизацию на обломках истории, доставшихся нам, потребуется несколько столетий. Но опиревшись на монголов, мы сократим этот срок настолько, что уже следующее поколение будет жить так, как жили мы. Коля, мы сумеем это сделать. На самом деле это не просто шанс. Это наш долг.

Николай чувствовал себя слабаком рядом с этой страстной и яростной женщиной.

— Но ты собираешься оседлать дикого коня…

Йе-Лю наклонился к Базилю, и тот перевел его слова:

— Вы будете говорить на понятном языке.

Коля и Сейбл извинились, и Николай пересказал в усеченном виде их разговор.

Йе-Лю осторожно извлек нож из шелковой карты, подержал в пальцах порванные нити. Обратившись к Сейбл, он сказал:

— Ты меня не убедила. Возможно, мы могли бы прибрать к рукам бьющееся сердце этого нового мира. Но удержать его надолго мы не сможем, если будем голодать.

Она покачала головой.

— Я пойду с этим к хану. Он не станет трусить и не упустит такую возможность.

Впервые за все время Николай увидел на лице Йе-Лю выражение, хоть сколько-то похожее на гнев.

— Посланница Небес, — сказал Йе-Лю. — Тебе пока недоступен слух Чингисхана.

— Погоди, скоро будет доступен, — проговорила Сейбл по-английски и нагло и бесстрашно ухмыльнулась.

По зову Александра к его шатру отправились капитан Гроув и офицеры — Бисеза и Абдыкадыр, а также Сесил де Морган в роли переводчика и Редди с Джошем, взявшие на себя труд записать все, что будет сказано на этих необычных переговорах, в свои блокноты. С македонской стороны должны были присутствовать сам Александр, Евмен, Гефестион, царский лекарь Филипп и немыслимое число придворной челяди, советников и слуг.