Чтение онлайн

После подавления мятежа у реки Беас у царя сохранилась еще одна великая мечта. Находясь в самом сердце Индии, он велел выстроить огромный флот, чтобы на кораблях проплыть по Инду, а затем вдоль побережья Персидского залива, дабы открыть новый торговый путь, за счет которого можно было бы еще более сплотить империю. Александр разделил свое войско: Гефестиону он поручил отвести флот к дельте. За ним по берегу следовал обоз с поклажей и драгоценные царские слоны. Евмен и его подчиненные отправились в путь с флотом. Сам царь задержался, дабы усмирить бунтующие племена в своей новой провинции — Индии.

Все шло хорошо до тех пор, пока царю не встретился народ, называемый маллои, и их укрепленный город Мултан. Царь, со свойственной ему отвагой, сам возглавил атаку — и был ранен стрелой в грудь. В последнем донесении, полученном Гефестионом, сообщалось о том, что раненого царя должны перенести на корабль и что этот корабль поплывет по реке вслед за остальным флотом, а войско прибудет позднее.

Но это случилось несколько дней назад. И ощущение было такое, словно оставшаяся выше по течению реки армия завоевателей мира бесследно исчезла. А в небе происходили немыслимо странные знамения; люди шептались о том, что видели якобы, как солнце скачет по небу. Такие необычные знаки могли говорить о страшном и ужасном событии — о каком же еще, как не о смерти богоцаря? Евмен больше верил доподлинным фактам, чем любым недобрым знамениям, но ему было трудно объяснить эти вести — вернее, отсутствие вестей, и чем дальше, тем сильнее он нервничал.

Как бы то ни было, непрестанные заботы по управлению войском отвлекали от мыслей о нарастающей неопределенности сложившегося положения. Евмену и Гефестиону приходилось разбирать спорные вопросы, которые невозможно было решить на более низких бюрократических уровнях. Сегодня они разбирали проступок командира дивизиона пехотинцев. Он, обнаружив свою любимую проститутку в постели своего друга, тоже военачальника, отрубил ему кинжалом нос.

— Проступок не слишком серьезный, — заключил Евмен, — но это очень плохой пример для других.

— Все гораздо сложнее. Это постыдный поступок. — Так оно и было. За обезображивание другого человека по приказу царя воинов карали — например, был наказан убийца побежденного Дария, великого царя Персии. — И ведь я знаю этих мужчин, — продолжал Гефестион. — По слухам, они были любовниками! Эта девица решила вклиниться между ними — наверное, рассчитывала что-то выиграть для себя, рассорив их. — Он потер кончик длинного носа. — А что за девица, кстати говоря?

Это был серьезный вопрос. Представителям народов, которые оказывали войску Александра сопротивление, но потом были покорены, не позволялось проникать в высшие круги командования, дабы они не смогли причинить кому-то вред. Евмен принялся перебирать пергаментные свитки.

Но прежде чем он смог дать ответ, вбежал слуга Гефестиона.

— Господин! Ты должен пойти и посмотреть… Там люди… Они такие странные и удивительные!

Гефестион сердито осведомился:

— Это вести о царе?

— Я не знаю, господин! О, пойди же, пойди и посмотри!

Гефестион и Евмен переглянулись. Затем оба резко поднялись, опрокинули стол со свитками и поспешили к выходу из шатра. Гефестион выхватил из ножен меч.

Бисезу и де Моргана привели к более роскошным шатрам, хотя грязью они были перепачканы не меньше всех прочих. У входа в большой шатер стояли свирепого вида стражники, они встретили чужаков недобрыми взглядами. Тот воин, что сопровождал Бисезу, шагнул вперед и затараторил по-гречески. Один из стражников резко кивнул, вошел в шатер и что-то кому-то сказал.

Де Морган был напряжен и взволнован — Бисеза уже знала, что в такое состояние он впадает, когда предвкушает благоприятное для себя развитие событий. Она всеми силами старалась сохранять спокойствие.

Из шатра один за другим посыпались стражники, одетые немного иначе. Они окружили Бисезу и всех остальных и выставили перед собой мечи. Затем появились двое — явно выше остальных по званию. Они тоже были в боевого покроя туниках и плащах, но одежда у обоих была чистая. Один из командиров, помоложе, растолкал стражу. Широкоскулый, длинноносый, темноволосый, с коротко остриженными волосами. Он смерил чужаков взглядом с головы до ног, всмотрелся в их лица. Как и его подчиненные, ростом он был ниже любого из современных людей. Бисезе показалось, что он нервничает, что на душе у него нелегко, но его мимика и жесты были настолько чужими для нее, что она ни в чем не могла быть уверена.

Командир остановился перед де Морганом и что-то прокричал ему в лицо. Де Морган дрогнул и зажмурился, политый дождем слюны, однако все же, запинаясь, выговорил ответ.

Бисеза прошептала:

— Чего он хочет?

Де Морган сосредоточенно сдвинул брови.

— Узнать, кто мы такие… кажется. У него ужасный акцент. Его зовут Гефестион. Я попросил его говорить помедленнее. Я сказал, что плохо говорю по-гречески — и это чистая правда: то, что меня учили, как попугая, повторять в Винчестере, мало походило на это.

Тут вперед вышел второй командир. Этот был явно старше. Лысина, венчик седых волос, черты мягче, овал лица — уже.

«У него проницательный взгляд», — подумала Бисеза.

Мужчина положил руку на плечо Гефестиона и заговорил с де Морганом более сдержанно.

Де Морган просиял:

— Ну, слава богу! Настоящий грек! Речь у него архаичная, но по крайней мере он говорит правильно, в отличие от этих македонян…

Наконец, с помощью двойного перевода де Моргана и мужчины постарше, которого звали Евмен, Бисеза смогла объясниться. Она назвала свое имя и имена своих спутников и указала вверх по течению Инда.

— Мы находимся с частью армии, — сказала она. — Там, в долине…

— Если бы это было так, мы бы всех вас видели раньше, — оборвал ее Евмен.

Бисеза не знала, что сказать. За всю жизнь с ней не случалось ничего, что могло бы подготовить ее к подобному случаю. Все было странно — положительно все в этих людях из глубин времени. Маленького роста, чумазые, рассерженные, необыкновенно крепко сложенные — они, казалось, больше походили на зверей, чем на людей.

«А я — какой кажусь им я?» — подумала Бисеза.

Евмен шагнул ближе. Он обошел вокруг Бисезы, пощупал ее одежду. Кончики его пальцев скользнули по рукоятке пистолета. Бисеза насторожилась, но, к счастью, Евмен не стал трогать оружие.

— В тебе нет ничего знакомого, — признался грек.

— Но теперь все по-другому. — Она указала на небо. — Наверняка вы заметили. Солнце, погода. Ничто не осталось, как было. Нас отправили в путешествие против нашей воли, не дав нам ничего понять. Как и вам. И все же случилось так, что мы встретились. Вероятно, мы можем… помочь друг другу.