Чтение онлайн

Христианская церковь всего мира была шокирована подобными заявлениями. Внутри Германии зародилось движение «Бекентнискирхе» – конфессиональная церковь, боровшаяся за сохранение чистоты евангелического вероисповедания. Это движение отказалось признать Имперского епископа, назначенного властями, созвало собственный собор и заявило, что христианские догматы несовместимы с нацизмом, его мировоззрением и политикой.

Тем временем Гитлер объявил о подчинении протестантской церкви государству. Были закрыты церковные школы, конфискована церковная собственность, многие пасторы были уволены, а другим ограничили возможность проповедовать, что должно было подорвать мощь церковной оппозиции. И хотя некоторая часть пастората поддержала нацистский режим, большинство, как, например, доктор Карл Барт, отказались признавать Гитлера новоявленным мессией.

«Я в течение десяти лет был профессором теологии Боннского университета, – вспоминал позднее доктор Барт. – До тех самых пор, пока не отказался начинать свои ежедневные лекции вскидыванием руки и криком “Хайль Гитлер!”. На это я пойти не мог, это было бы богохульством».

Нацистскими властями был арестован за свои проповеди доктор Мартин Нимеллер – пастор богатого берлинского района Далем, служивший во время Первой мировой войны командиром подводной лодки. Несмотря на оправдательный вердикт суда, Нимеллер был отправлен в концлагерь.

Католические епископы все еще пытались сохранить хорошие отношения с Гитлером, однако из-за многочисленных нарушений условий договора со стороны нацистских властей в средних и нижних эшелонах католической церкви усиливалось недовольство. По нелепым обвинениям в контрабанде золотом были арестованы многие церковнослужители. Католическая пресса подвергалась жесточайшей цензуре. Религиозные шествия были запрещены, закрывались монастыри, монахов подвергали показательным судам, инкриминируя им распутство.

Архиепископ Мюнхенский кардинал Фаульхабер оказывал открытое неповиновение нацистскому режиму, за что, несмотря на объявленную папским легатом его дипломатическую неприкосновенность, был арестован.

21 марта 1937 года со всех католических кафедр Германии была оглашена энциклика папы Пия XI «Mit brennender Sorge…» («С глубокой обеспокоенностью…»), в которой Гитлер обвинялся в нарушении условий договора с церковью и преследовании католиков. В ответ нацистские власти организовали серию судебных процессов над священниками, монахами и паствой.

Борьба Гитлера с традиционной церковью прекратилась только с началом Второй мировой войны. Фюрер посчитал, что ему выгоднее ослабить давление на церковь, чтобы не подорвать моральный дух солдат, многие из которых все же оставались христианами. Однако от своей конечной цели – истребление как католического, так и протестантского вероисповедания – он не отказался…

Подлинными носителями и жрецами новой религии должны были стать члены СС. По словам гауптштурмфюрера СС Дитера Вислесени, они чувствовали себя «религиозной сектой нового образца с собственной формой и обычаями».

Однако и здесь все было совсем не так просто, как хотелось бы нацистским бонзам. Гиммлер прилагал огромные усилия, чтобы отделить членов своего ордена от церкви. Ни один священник не имел права присутствовать ни при рождении детей эсэсовцев, ни при смерти членов СС. Сами же эсэсовцы становились офицерами, лишь отвернувшись от церкви и признав себя верующими в одного бога – Гитлера. Место священника при бракосочетании занял региональный эсэсовский фюрер, а взамен крещения первому ребенку от имени рейхсфюрера СС подносились подарки: серебряный стаканчик, серебряная ложечка и голубой шелковый платок.

Но с каждым приближением Рождества Гиммлер сталкивался с непреодолимыми трудностями, так как это был самый любимый праздник немцев. Чтобы как-то успокоить верующих, он решил ввести взамен Рождества праздник зимнего солнцестояния, на который из своей мануфактуры в Аллахе рассылал в эсэсовские семьи подарки: подсвечники и тарелки. И все-таки традиция брала свое: Рождество продолжало отмечаться, а приказ о бракосочетании фактически игнорировался. В 1937 году 307 эсэсовцев за нарушение этого указа рейхсфюрера исключили из рядов СС. Недовольство продолжало расти, и Гиммлер был вынужден пойти на смягчение своих требований. Уже в июне 1937 года он распорядился не наказывать нарушителей, если они представят после бракосочетания документы, удовлетворяющие положениям расовых предписаний. А 1 ноября 1940 года было дано указание восстановить исключенных за нарушение приказа о бракосочетании эсэсовцев, если в расовом отношении у них все было в порядке.

Антицерковную программу Гиммлеру осуществить также не удалось. Две трети личного состава с церковью так и не порвали: 54,2 % считали себя евангелистами и 23,7 % – католиками. С началом войны даже в войсках СС стали появляться отдельные католические священнослужители, а в добровольческих подразделениях было разрешено посещение богослужений.

В итоге антицерковная пропаганда приносила СС больше вреда, чем пользы, отпугивая многих от вступления в ее ряды. Даже аристократы стали интересоваться вермахтом в большей степени, чем СС, тем более что военная служба оставалась почетной. Уменьшилось и число сочувствующих СС. Их взносы в 1936 году составили только 400 тысяч марок. Эсэсовский казначей Поль в связи с этим признался: «Организация сочувствующих „…“ перевалила свой пик».

Даже Гиммлеру стало понятно, что намерение по замещению традиционных религий оккультно-языческими верованиями под знаком «свастики» удастся реализовать только после окончательной победы над геополитическими противниками: англоязычными странами и Советским Союзом. Пока идет война на два фронта, лучше не мутить воду и не дуть на угли – может кончиться плохо.

И тем не менее работа по формированию мировоззрения будущей «расы господ» в Третьем рейхе велась. Об этом мы поговорим в следующей главе.

Сегодня Россия переживает кризис идеологии.

Идея построения справедливого интернационального общества коммунистического образца дискредитировала себя.

Идея построения в кратчайшие сроки демократического общества западного образца оказалась утопической, а российский либерализм больше походит на большевизм и растерял последних сторонников.

Православие приживается плохо, поскольку в Бога вдруг «уверовали» все вокруг, но вот соблюдать обрядовую часть желающих маловато. К тому же православных церквей не одна, а несколько, и каждая называет своих конкурентов «еретиками», «отступниками», «сектантами».