Чтение онлайн

В 15 часов 30 минут Гитлер взял в руки пистолет «вальтер». Он находился в большом холле своих апартаментов вместе с Евой Браун. Она уже была мертва после приема яда и теперь лежала на диване, перекинувшись через подлокотник. Второй «вальтер», из которого не сделали ни одного выстрела, лежал на красном ковре. Гитлер сел за стол. За его спиной висела картина с изображением Фридриха Великого. На столе стояла фотография матери Гитлера, сделанная еще в годы ее молодости.

Фюрер засунул ствол пистолета себе в рот и выстрелил. Его тело подалось вперед и сбило стоявшую вазу, которая упала на Еву и затем свалилась на пол. Вылившаяся вода намочила ей платье.

Позднее слуга Линге и доктор Штумпфеггер вынесли тело Гитлера из бункера, завернув его в солдатское одеяло. За ними шел Борман с Евой на руках.

Русские начали артобстрел, и снаряды взрывались совсем рядом. Тела уложили на грязный щебень. Шофер Кемпке полил их бензином. Гюнше предложил воспламенить бензин ручной гранатой, но Кемпке запретил. Он увидел большой кусок тряпки рядом с пожарным шлангом, показал его Гюнше, и тот смочил ее бензином. «Спички!» – крикнул Кемпке.

Геббельс передал ему коробок. Кемпке поджег тряпку, и Гюнше подбежал с ней к телам и бросил на них. Поднялся огненный гриб и затем? черное облако.

Огонь медленно пожирал тела. Понадобился еще бензин, и Гюнше, Линге и Кемпке в течение трех часов поливали им тлеющие трупы…

Вы, конечно, заметили, что каждую из глав этой книги я сопроводил исторической хроникой, вкратце описав, что происходило в последние двенадцать дней жизни Адольфа Гитлера. Делал я это вовсе не для того, чтобы придерживаться формата знаменитого фильма «Семнадцать мгновений весны», а с целью показать, как долго и мучительно шел фюрер немецких нацистов, главный преступник ХХ века, к принятию своего последнего решения.

Твердая вера Гитлера в чудо, в то, что случится невозможное и советские войска будут отброшены от стен Берлина, вызывает вопросы по сей день.

Историки с материалистическим взглядом на мир полагают, что фюрер тянул время в надежде на внутренние противоречия, которые якобы раздирали союзников по антигитлеровской коалиции. Он так и не сумел признать, что после оккупации Польши и Франции для руководителей западных держав Сталин стал тем человеком, который может спасти мир от «коричневой чумы», – при любом, самом гиблом, раскладе он, Гитлер, был для них хуже и страшнее Сталина.

Историки с идеалистическими взглядами выдвигают гипотезу, будто бы Гитлер ожидал, что на ход событий повлияют сверхъестественные силы. Мол, еще в юности он заключил договор с самим дьяволом, и тот в обмен на бессмертную душу предоставил молодому австрийцу власть над миром. Именно вмешательства дьявольских орд из преисподней дожидался фюрер. Но не дождался – «отец лжи» обманул его, как обманывал многих других на протяжении всей истории человечества.

Рис. 61. Разрушенное здание Рейхсканцелярии, май 1945 года

Обе точки зрения имеют право на существование в рамках постулируемых ими теорий, но на самом деле мы никогда не сможем узнать и сказать точно, о чем же думал и чего ждал Гитлер в последние дни апреля 1945 года перед крушением утопии, строительству которой он посвятил жизнь.

Впрочем, в одном сомневаться не приходится: самомнение Адольфа Гитлера к концу войны было столь велико, что он потерял последнюю критичность и уверовал, будто способен одним усилием воли менять ткань реальности.

Много лет фюрер нацистов занимался тем, что гипнотизировал нацию, заставляя немцев терпеливо работать и воевать ради воплощения в жизнь расовой мифологии, – но получилось так, что он сам оказался под влиянием этого гипноза, переработав трескучие фразы в мировоззрение.

Достаточно образованным современникам Гитлера эта тенденция была очевидна уже в годы войны.

В моей библиотеке имеется небольшая книжка, представляющая собой когда-то секретный, а ныне растираживанный отчет американской разведки о Гитлере и его окружении. Этот отчет был подготовлен в 1942 году, и вывод, сделанный экспертами, можно свести к простому обобщению: сияние вождя заслонило для руководства Третьего рейха объективную реальность, они действительно вообразили себя апостолами, идущими за Спасителем. Но главное – мессией чувствовал себя и сам Гитлер.

Американские аналитики пишут:

«Многие люди задумывались и спрашивали себя: “Искренен этот человек в своих начинаниях или же он мошенник?” Действительно, даже фрагментарное знание его прошлой жизни дает основание задать этот вопрос, особенно еще и потому, что наши корреспонденты представили нам много противоречивых мнений. Временами кажется почти непостижимым, что этот человек мог быть искренним и совершить то, что совершил в ходе своей карьеры Гитлер. И все же все его бывшие соратники, с которыми мы смогли связаться, а также многие из наших иностранных корреспондентов твердо убеждены: Гитлер по-настоящему верит в свое собственное величие. Фукс цитирует слова Гитлера, сказанные Шушнигу во время интервью в Берхтесгадене: “Вы понимаете, что находитесь в присутствии величайшего немца всех времен?” Раушнингу он как-то заявил: “Но мне не нужно ваше одобрение, чтобы убедить меня в моем историческом величии”. А Штрассеру, который однажды взял на себя вольность заметить, что, по его мнению, Гитлер ошибается, он ответил: “Я не могу ошибаться. То, что я делаю и говорю, имеет историческое значение”. Можно привести много подобных высказываний Гитлера. Охснер очень хорошо сформулировал свое отношение к этому вопросу следующими словами: “Он считает, что никто в истории Германии не был подготовлен так основательно, как он, чтобы привести немцев к верховенству, которого желали все германские государственные деятели, но достичь не смогли”.

В этом отношении Гитлер не ограничивает себя только ролью государственного деятеля. Он также считает себя величайшим военачальником, как, например, когда говорит Раушнингу:

“Я не играю в войну. Я не позволяю генералам отдавать мне приказы. Война проводится мной. Точный момент нападения будет определяться мной. Будет лишь одно время, которое станет воистину благоприятным, и я буду ждать его с несгибаемой решимостью. Я не пропущу его…”.

«…»

Более того, он также считает себя величайшим из всех германских архитекторов и тратит много времени, вычерчивая новые здания и планируя перестройку целых городов. Несмотря на то что Гитлер не смог сдать вступительные экзамены в Академию искусств, он считает себя единственным компетентным судьей в этой области. Хотя несколько лет назад он и назначил комитет, состоящий из трех человек, который действовал в качестве окончательного судьи по всем вопросам искусства, но, когда принятые вердикты не удовлетворили его, он распустил комитет и взял на себя его обязанности. Нет никакой разницы, сфера ли это экономики, образования, международных отношений, пропаганды, кинематографа, музыки или женской одежды. Абсолютно в каждой области Гитлер считает себя неоспоримым авторитетом. Он также гордится своей твердостью и непоколебимостью:

“Я – один из самых непреклонных людей Германии за целые десятилетия, возможно, столетия, имеющий более высокий авторитет, чем какой-либо иной немецкий лидер… Но превыше всего я верю в свой успех, я верю в него безоговорочно”».

Эта иррациональная вера в собственную силу и непогрешимость естественным образом перерастает в ощущение всемогущества, которое Гитлер никогда не скрывал от своего окружения. Больше того, с какого-то момента он перестал ассоциировать себя с человеком по имени Адольф Гитлер, – он вообразил себя государством. По мнению Гитлера, Германия с неизбежностью должна было погибнуть, но высшие силы прислали его на Землю для того, чтобы переломить ход истории и спасти немцев от уничтожения.