Океан
Шрифт:
Гар снова порадовался: какое счастье, что на Вышке оказался Бачик! У него ещё отличное зрение – не то, что у Паннута, или даже более молодых. Что делать: к концу жизни человека болезни, окостенение суставов и ухудшение зрения наваливались тяжкой, но неизбежной ношей… И на Воинов, и на женщин. И хотя боевые навыки под старость у Воинов только улучшались, сила и подвижность всё же становились совсем не те…
Ничего! Они – не варвары! Пока мужчина может двигаться и кушать самостоятельно – его в Котёл не отправляют! Воин – не женщина! От него Племени польза: тем, что жив и может сражаться! Пусть не столь искусно, как в юности, но – куда хитрей и расчётливей!
Самый наглядный пример – Леммон. Пусть у него уж и руки трясутся, и ходит, согнувшись словно краб, однако на пляже вчера именно он убил двоих врагов – убил хитро, коварно и подло: из-за спины, вонзая длинный изогнутый серп в пах! Но – убивал-то он – врагов!
Значит – всё допустимо! Да и полезно.
В-смысле, перенимать у ветеранов боевые приёмы.
Засыпая, Гар почему-то подумал о Бачике.
Интересно, доволен ли он своим… Выбором?
Утром Гара разбудил Паннут. Поскольку все Воины их Взвода уже и так спали или бдили на пляже, собираться долго не пришлось: оружие каждого Воина всегда находилось в пределах вытянутой руки!
Вскоре все стояли там, где указал Вождь: за кромкой атолла, в нескольких метрах от того места, где их Остров должен был врезаться в пляж чужого Острова. До этого момента, как прикинул Гар, оставалось не больше получаса: пляж врагов приближался со скоростью почти полукилометра в час, но на побережьи по-прежнему не было видно ни одного человека.
Это радовало: значит, скорее всего, сопротивления не будет.
Когда до Острова оставалось не больше пятидесяти шагов, Вождь крикнул женщинам, и те спустили и скатали две самых больших циновки-паруса. Теперь скорость сближения чуть замедлилась. Гар прекрасно понимал Вождя: раз сопротивления не будет, незачем рисковать повредить переднюю кромку пляжа жёстким столкновением!
Через десять минут, когда до столкновения оставались секунды, прозвучала резкая команда. Три первых Взвода во главе со своими взводными и Вождём, вытянувшись в линии, стремительно метнулись к Острову чужаков, легко перепрыгивая три-четыре шага ещё оставшегося водного пространства.
Хоть копья и не полетели из-за кромки атолла, все Воины продолжали следовать традициям: метались из стороны в сторону, чтобы не дать в себя прицелиться…
Четвёртый и пятый Взводы высаживались куда спокойней: авангард уже оцепил атолл и занял командное положение над Островом. Шестой Взвод уже вполне спокойно затаскивал на пляж канаты, и привязывал их к мощным старым стволам пальм, так, чтоб уж теперь вражеский Остров не сбежал, даже когда уберут все паруса.
Гар, как и все, стоял теперь на кромке атолла, с интересом наблюдая за женщинами врагов.
Они не могли не видеть, что окружены со всех сторон, и тем не менее продолжали молиться.
Вождь, убедившись, что все его люди перебрались, скомандовал атаку.
С ужасающими воплями и завываниями, Воины спустились к Центральной площади, и окружили сбившихся, словно стайка Кунами, в кучку, женщин и детей. Боевая раскраска Аррамов, из-за которой враги всегда пугались ещё до того, как их поражало оружие, сверкала и переливалась на ярком солнце – момент столкновения Островов почти совпал с полуднем.
После того, как Клич Племени затих, женщины врагов замолчали, но продолжали стоять на коленях – лицом к нападавшим, оставив внутри круга детей и Шамана. Тот, высоко подняв над головой трещотку из сушеных корешков, дребезжащим не то от старости, не то – от страха голосом проверещал:
– Если вы Мужчины – соблюдайте Священный Кодекс!
– Мы верны Кодексу, – голос Вождя легко перекрыл старческое кудахтанье. По мере того, как он приближался к Шаману, слова текли все весомее, – Луна и Господь засвидетельствуют, что это вы напали первыми! И – напали коварно! Не лицом к лицу, как положено Мужчинам и Воинам, а как подлые трусы – исподтишка!
Но мы не нарушим Кодекса! Хитрить и нарушать Законы – ниже достоинства Племени Аррамов!
А теперь – твоё последнее слово. – Вождь подошёл уже почти вплотную к старику.
– Сохраните жизнь женщинам и детям! Убейте только меня! Это я предсказал Воинам, что они захватят ваш Остров без сопротивления! Это я изобрёл трубки… Покарайте же меня, меня одного! А их… – Голос Шамана прервался, поскольку копьё Вождя вошло в его грудь в том месте, где кончались рёбра, и вышло со спины под лопаткой.
– Никчёмный брехун! – презрительно прокомментировал свои действия Вождь, – Ты изобрёл трубки? Это наглая ложь! На нас уже нападали с трубками – семьдесят три Луны назад! И уж если следовать Кодексу, никого, кроме Избранных мы в живых оставлять не должны! Да и не будем!
Он выдернул копьё столь резко, что Шаман сделал шаг вперёд – следом за рывком, и опёрся Рукой о грудь Вождя. Лицо исказила страшная гримаса. Он попытался что-то сказать, но сил не хватило, и старик рухнул к ногам победителя, захрипев и забившись в конвульсиях.
Изо рта и из отверстий в груди пошла кровь.
Но пока убитый не затих, никто не произнёс ни слова. Женщины со страхом смотрели на поверженного Шамана, последнюю свою надежду, понимая теперь, что – всё. Конец неизбежен.
Однако они продолжали, очевидно, запуганные демонстрацией силы, и многочисленностью напавших, сидеть, даже не пытаясь что-то сделать, или прыгнуть в воду, как иногда делали некоторые из прежних побеждённых.
Вождь отошёл от поверженного и затихшего Шамана. Двинулся по кругу.