Окаянное лето
Шрифт:
«Интересно, но зачем мне забивать голову деталями какого-то убийства», – подумала девочка и отложила в сторону телефон. Она придирчиво оглядела себя в зеркало, собираясь на улицу. «Ведь я приехала на пару недель погостить к папе, и скоро улечу обратно домой, а там в Турцию или Грецию на две недельки. Хватит с меня прошлогодних расследований! Да, и ещё надо чуть-чуть подкрасить реснички».
Вскоре Алёна вышла во двор, позабыв о ссоре двух солдат. Сегодня серое небо прояснилось, и полуночное солнце дремало над горизонтом в лёгкой дымке. «Всё-таки везунчик этот рыжий, – подумала Алёнка, глядя на восток. – Его кроме меня даже северное солнышко встречает».
Чтобы как-то убить время, она принялась бесцельно бродить по посёлку, почти не встречая прохожих. На полярные растения, торчащие пучками то там, то тут, смотреть страшно и больно, хотелось нагнуться и согреть бедняжек хоть на пару минут. Незаметно Алёна спустилась к порту, где её накрыл промозглый туман с моря, пахло болотом. Вскоре она забрела в заброшенный квартал, идя посреди ветхих домов. Справа в переулке бродило с полдюжины собак, раздосадованных налетевшей сыростью, ещё совсем недавно радовавшихся наступившему теплу. Псы зарычали на непрошеную гостью и неохотно сделали несколько шагов в её сторону.
– Тихо-тихо, собачки, я ухожу, – сказала девочка скорее себе, чем озлобленным лайкам.
Но псины упрямо приближались. За спиной хлопнула дверь. Псы стихли без какой-либо команды и легли на раскрошенный асфальт.
– Опять чужаки? Кто осмелился нарушить долгий сон Гарпанчи? Вот уже и утренняя звезда угасла. Разве не говорят в тундре – усталому сон слаще жира?
Алёна обернулась. На девочку смотрел высокий сухой старик с обветренным лицом, в длинной рубахе с незнакомым орнаментом.
– Здравствуйте. Я случайно сюда забрела и на меня набросилась эта стая.
Он отозвал собак и махнул рукой, показывая, мол, проход свободен.
– Спасибо, дедушка Гарпанча.
– Можешь называть меня Георгий или Николай. Люди дали мне много имён. Постой, это же ты прилетела позавчера? – Да.
– Мы поджидали тебя. Погоди, ещё запомни – без времени не упадёт с веточки лист, а время придёт – не устоит и утёс, и вот тогда проснётся жар земли!
– Хозяин Земли недоволен. Люди, худшие их худших пришли в тундру. Ледяным старикам не дают спать вечным сном. Но чужестранцы не разумеют – огонь не имеет конца.
– Простите, дедушка, но может, вы всё-таки объясните мне, что здесь происходит?
– Время ещё не приспело. Ох, видимо-невидимо слов, как снега в пургу. Ступай своей дорогой, за тобой присмотрят.
Алёна не раздумывая подчинилась и повернулась лицом обратно к сопке, под ногами заскрипел чёрный шлак, и крупными шагами зашагала в сторону посёлка. Стрелки на часах показывали начало первого, пришло время возвращаться. Где-то над седой мутью носились невидимые чайки, изредка покрикивая, подобно пароходам в тумане.
Алёна не помнила, как прибежала домой. Умывшись, она подошла к окну, ожидая машину. «Уазик» прибыл вовремя, скрип тормозов возвестил всему двору – кому-то пора в путь. За рулём белозубо улыбался знакомый водитель и, заметив Алёнку, выбегающую из подъезда, он галантно покинул машину и открыл настежь пассажирскую дверь.
– Здравствуйте! Карета подана!
– Привет! А где оркестр?
– Про оркестр команды не было.
Солдат умолк и насупился. Они молча поехали в сторону аэропорта. Солнце прогрело воздух, и туман отпускал посёлок из своих объятий.
– А когда мы встретим журналиста, вы можете подъехать к берегу моря?
– Могу.
– А вас не будут ругать?
Водитель помолчал и даже заелозил по обитому плюшем сиденью.
– Если не расскажите капитану Жукову или Сабурову, то можно прокатиться, тут совсем недалеко до морского порта.
– Отлично, я отцу ничего не скажу. Знаете, хочется вблизи увидеть здешнее море.
– А раньше море видели?
– Да, в том году впервые оказалась в Египте, на Красном море, отдыхала с мамой.
– Везёт же. Да с таким отцом ничего удивительного, что катаетесь по заграницам. А я кроме нашего мёрзлого моря ничего не видел. В том году точняк смотаюсь в Китай, знаете, там есть остров Хайнань?
– Слышала.
– Вот тогда накупаюсь вволю.
Солдат снова улыбнулся, от него пахло одеколоном, но всё перебивал запах табака и больших машин. А перед глазами, прямо над горизонтом с невидимых этажей, опускался лайнер, он нехотя развернулся против ветра, и, расстелив белые крылья, зашёл на посадку вдоль берега.
– Зря они говорят на Кольку, что он убил Ивана, – вдруг буркнул водитель и, помолчав с минуту, снова прервал паузу: – Не верю я.
Девочка с трудом оторвалась от вида садящегося самолёта и, чтобы поддержать беседу, спросила:
– А почему не верите?
– Да они были кореша, ведь оба с Кирова. Что им ругаться-то? Они северяне, и так оба тормозные.
– Иван это тот, кого убили? – спросила девочка.
– Да, Сунцов. А тот беглец – Коля Рыков. Ваш отец тоже вроде собирается в тундру, ловить Рыка, и заодно проверить, как службу несут наши бойцы на полигоне. Три группы полиции не могут выйти на его след. А как поймаешь, тут окрест мёрзлые пустыни, аж на тыщи вёрст?
– А что за полигон? Надеюсь, это не военная тайна!
– Да какая тайна. Там стрельбище, да ещё склады, ангары какие-то. С весны до зимы мы их охраняем, на зиму оставляем, проверяем раз в неделю, если, конечно, нет пурги. Вот и Коля с Ваней, в прошлом году, проторчали там полгода. Я так думаю, если бы хотели то, давным-давно замочили друг друга, и так целыми месяцами находились как космонавты на орбите.
– Да у вас тут, оказывается, подо льдом бушуют такие страсти, что «Санта-Барбара» просто отдыхает.