Чтение онлайн

– Давай, я не буду заходить сегодня?.. если не против, то как-нибудь ещё зайду.

Остановилась Василиса. Всё заканчивается рано или поздно, вечно летать просто невозможно, будни жизни разрушают всё. Да и всё придумала она себе, как и он, и это очевидно.

– Не придумала, милая моя, но пусть наша первая встреча будет чистой, непорочной, как в юности.

– Ты так говоришь, будто всё от самой юности хочешь повторить…

– Вот именно, всё повторить, - загорелся Елисей, он понял, что уже включился в очередную битву с жизнью.

– Вот только будет ли вторая встреча?..

– Будет!.. обязательно будет и это, считаю, уже необратимо.

Василиса посмотрела на него с печалью:

– Ладно, иди и лучше будет, если больше не придёшь. Всем лучше, Елисей.

Елисей не уходил, растерянно топтался.

– Иди же, наконец!.. – но, так и не дождавшись, повернулась и в подъезде скрылась.

Елисей ещё стоял пару минут, слышал, как открылся лифт, ушёл наверх, слышал, как остановился где-то там, на пятом этаже и всё умолкло, повернулся и медленно пошёл на остановку. Ноги не слушались, но он упорно шёл. Вдруг тучи накатились и закрыли солнце, стало холодно, и он ускорил шаг.

– ----------------------------------------------------------------------

Глава – 4

Человек наполнен противоречиями и живёт чаще только внешними импульсами, не вдумываясь в причины этих импульсов. Даже редко или почти никогда, не задумывается о чём-то внутреннем, которое незаметно только потому, что на него не обращают внимания. Иногда эта внутренняя жизнь прорывается наружу через большое чувство, но начинает гаситься необратимо, хоть и является причиной всех импульсов и внешних, в том числе.

Так внутреннее или внешнее?.. чему человек отдаёт предпочтение, зависит только от него. Порою в течение короткого промежутка времени предпочтения меняются на диаметрально противоположные, особенно у творческих личностей.

Где же причина?.. почему так происходит?.. – думала Василиса, расставшись с Елисеем. Она буквально пять, десять минут назад готова была без сомнений стать ему любовницей, не имея сил, как ей казалось, ему сопротивляться, его напору. Вдруг поняла, что это не неимение сил, сил достаточно, а её желание не противостоять ему, отдаться полностью и без остатка. Она хотела, жаждала с ним встречи, она хотела всегда быть с ним рядом и только мораль мешала. Даже готова уже была перешагнуть через мораль!.. хоть пять минут, всего одно мгновение, а он?.. просто ушёл.

– Так нельзя – чуть не плакала она, ведь сейчас она кажется себе такой нехорошей, будто он силой её раздел и ушёл, забрав одежду.

Сидела Василиса в комнате, в окно смотрела, просто смотрела, как садится солнце, но не радовало солнце, не блистало. Вскоре тучи скрыли его вовсе. Как не странно, это стало успокаивать её. Что она думает, ведь всё прекрасно, всё так, как она хотела изначально, завтра или послезавтра она его порыв погасит и всё, как прежде, станет. Что-то внутри ей говорило, что не станет, ведь она ему в чём-то себя открыла, а он такой коварный и, конечно же, попытается воспользоваться этим. Поняла ещё одну деталь, что общение по интересам не получится у них, он просто не захочет, да и она.

Так и сидела, может час, а может два. Сын пришёл, покормила, успокоилась совсем, забот хватало и без Елисея, он и может что, так только их добавить. Решила спать идти, поняв, что, действительно, успокоилась, более того, решила, что всё придумала себе и даже посмеялась – такая дурочка, прям, как девчонка, а то и… она и девчонкой такого не придумывала никогда, а тут!.. чуть было не пошла в разнос. В голове уже стихи звучали, как она ему ответит, чтобы раз и навсегда!.. Ведь в любом случае, будущего нет у них, а она хочет только одного, хоть немного счастья, хоть чуть-чуть, но нормального человеческого счастья.

Лежала Василиса и в окно смотрела, которое было тёмное, будто дорога в неизвестность. Хотелось просто встать, шагнуть в ту самую таинственную неизвестность, пусть даже и во тьму. И вдруг где-то за окном увидела огромные глаза, они заполняли всё и!.. это его глаза!.. Глаза сверкали искорками света и будто проникали в сердце. Нет, это даже глазами назвать трудно – это просто взгляд, который шёл из-за горизонта, хоть и рядом был, она видела и даже могла описать эти глаза в подробностях мельчайших.

«Это он!.. это он!.. это его вторая жизнь, ведь он же говорил, что что-то ей покажет».

Взгляд становился всё пронзительнее, и у Василисы страх возник, который выходил откуда-то из глубины, и этот страх вот-вот в панику перерастёт. Она только сейчас поняла, кто Елисей или придумала себе, да это и не важно, он, наверное, какой-нибудь колдун.

Не успела так подумать, как всё пространство вспыхнуло огнём серебряного цвета. Это был даже не огонь, это океан бушующего пламени, в котором всё сгорает без следа. Ах!.. огонь вдруг охватил её со всех сторон, проникая всюду, прожигая саму душу. Хотела встать, уйти от этих глаз, но не хватило сил, так и лежала в пламени, огнём пылая. Постепенно всё стало успокаиваться, она почувствовала облегчение, только всё внутри горело, и сама, как солнце стала, будто прошла сквозь доменную печь.

Лежала без движенья Василиса, ещё не отдышалась, как повторилось вновь, и она опять боролась с этим, но сгорали мысли… и так она устала, что выбилась из сил совсем. Потом вдруг поняла, что у неё температура, заболела, видимо, и эта температура к таким видениям приводит, но даже встать, чтобы измерить температуру, сил не осталось. Что бы в сознанье не возникло, всё сгорало в этом пламени вселенском.

«Что это?.. Это он, Елисей»!..

«Это я – услышала в себе, - я весь к тебе пришёл и это моя вторая жизнь!.. чтобы освоить, надо стать мадонной».

– Но я не хочу.

«Право твоё, может и ошибся я, но ты ведь не только приблизилась. А выдержала и не сгорела»?

– Я не хочу, - чуть не закричала Василиса, - неужели ты не понимаешь?

«Разумеется, не хочешь. Тогда, попробуй, останови меня, тогда-а!!..

Она опять увидела глаза, казалось, что они смеются.

В душе возникло возмущение, которое росло и стало пламя поглощать, но оно не уступало, Василиса становилась всё сильнее, даже встала, хоть и ноги всё ещё дрожали, взяла ручку и листок бумаги и написала стихотворение Елисею, как считала, последнее стихотворение.