Охотник
Шрифт:
Обычная формула расставания мастера Хорса прозвучала на этот раз как-то по-особенному мрачно. По спине Глана даже пробежали колючие мурашки, а в глубине души пахнуло могильным холодком. Чтобы отогнать нехорошие предчувствия, пришлось интенсивно потрясти головой. Впрочем, наш герой никогда не принадлежал к натурам так называемого нервического склада, поэтому особой впечатлительностью не страдал. Уже через пять минут, топая по булыжной мостовой в направлении железнодорожной станции Лаги, он полностью выбросил из своей молодой, коротко стриженной башки все дурные мысли и всякие там предчувствия.
Верный Шуршак поджидал своего друга, прячась от постороннего взгляда в чахлых кущах сирени, росшей неподалеку от здания железнодорожного вокзала. Глан еще вчера первым делом приобрел два билета на отходящий в южном направлении поезд. Отправление было назначено на одиннадцать утра, иначе говоря, только через два часа. Чтобы скоротать время, человек и формик прогулялись по окрестностям. В одном из тупиков они обнаружили те самые полтора десятка гномьих бронеходов. Машины стояли у железнодорожного полотна, ожидая своей очереди на погрузку.
«Интересно, – подумал Охотник, – с кем это мелкие воевать собираются? А может, кому хотят толкнуть?»
Эти вопросы так и остались без ответа, поскольку молодому человеку и его приятелю достало ума, чтобы как можно быстрее убраться куда подальше от секретной гномьей техники.
К отходу поезда не опоздали. Вопреки опасениям Глана, бородатый проводник не стал, как это обычно бывает в подобных случаях, придираться к нестандартному облику формика, вымогая пару-тройку серебряных монет. Покосившись на гигантского муравья, он лишь предупредил юношу, чтобы тот не выпускал «страховидла» из купе, дабы не напугать до смерти малых деток и впечатлительных дамочек.
В полном соответствии с расписанием в Приозерск прибыли через двое суток. Выйдя из вагона, приятели направились к выходу в город.
Необычная внешность формика здесь никого особенно не удивляла и не пугала. В отличие от впечатлительных гномов люди относились ко всяким тварям вполне терпимо и заводили в качестве домашних любимцев и не таких страшилищ. Так, например, до сих пор было модно держать в домах гигантских арахноидов, поскольку те оказались прекрасными охотниками на грызунов и вообще созданиями милыми и очень преданными своему хозяину. Что же касается поющих жаб величиной со средних размеров овчарку, дрессированных виверн, ягуаров, пум и прочей подобной живности, ее разводят в массовых количествах, ибо несть предела человеческой фантазии и стремлению выпендриться по полной.
Отойдя от вагона на несколько шагов, Глан почувствовал на себе чей-то крайне заинтересованный взгляд. К пристальному вниманию окружающих, а в особенности юных и не очень юных особ женского пола, наш Охотник уже давно успел привыкнуть. Однако в данный момент на него пялился, выпучив глаза и широко открыв рот, какой-то высокий смазливый хлыщ, примерно его возраста. Облачен был означенный тип в парадную робу адепта Огненной Чаши.
«Наверняка педик – эвон как таращится! – зло подумал Глан. – Подойти бы да дать в хрюльник, чтоб не глазел и не строил глазки».
Но затевать драку не стал, поскольку маг так и не подошел к нему и, соответственно, не дал повода хорошенько помахаться. К тому же с магами Глан связываться не особенно любил – уж больно народец гнил, честному рукомашеству чаще всего предпочитает волшбу.
Отвернувшись от любопытствующего чародея, Глан украсил смачным плевком каменную брусчатку перрона и потопал дальше по своим делам. Оставленному им свидетельству глубочайшего презрения ко всем на свете лицам нетрадиционной сексуальной ориентации было суждено просуществовать не очень долго – в считаные мгновения плевок был затоптан и затерт многочисленными подошвами спешащей по своим, несомненно, очень важным делам толпы.
Первым делом человек и формик заглянули в местное отделение гномьего банка, где юноша снял со своего счета шестьсот золотых франгов – ровно пятину от заработанной суммы. Затем Шуршак пожелал пошарить по окрестностям с целью поиска пропитания, а Глан, обремененный изрядной тяжестью, направился в приозерское отделение гильдии Свободных Охотников. Там наш герой написал подробный доклад о выполненной по заданию гномов работе и отвалил гильдейскому казначею означенные двадцать процентов от выплаченного гномами гонорара. Избавившись от увесистых кошелей, Глан почувствовал облегчение как в прямом смысле (шесть сотен золотых франгов весят больше пуда), так и в переносном (быть кому-либо должным он очень не любил).
Покончив с финансовыми делами, молодой человек направился к выходу из здания гильдии. Однако прямо на пороге Глан едва ли не нос к носу столкнулся с весьма колоритной троицей. Это были здоровенный тролль семи с половиной локтей росту и не менее четырех в плечах, широченный и толстый, будто пивная бочка, представитель подгорного народа и высокий стройный, что твой пирамидальный тополь, самый настоящий светлый эльф. У каждого на лацкане куртки серебряный значок в виде оскаленной волчьей морды – ранг Матерого Волка.
– Обана! – восторженно завопил гном. – Никак Счастливчик собственной персоналией нарисовался?!
– Таки точно – Глан, – поддержал товарища тролль.
Эльф не успел ничего сказать, поскольку юный Охотник в свою очередь завопил что было мочи:
– Крушила, Берендей, Ветер! Какими судьбами?! Сто лет вас не видел, парни! Не, это определенно знамение свыше. Похоже, сам Единый вкупе со всеми гномьими, троллиными и эльфийскими богами решил организовать знаменательную встречу закадычных друзей…
– …чтобы означенным друзьям, – продолжил мысль юноши шустрый гном по имени Берендей, – налопаться до поросячьего визга. – При этом он многозначительно звякнул подвешенной к поясу весьма увесистой мошной.
На что Крушила с обычным троллиным простодушием заметил:
– Дельце мы тут одно неподалеку от Лакрисы намедни обстряпали: зачистили от восставших умертвий с дюжину погостов. Знатная, откровенно говоря, работенка. Таких упертых зомбяков мне за всю мою богатую практику не попадалось. Одна шустрая бестия нашему Ветерку едва руку не откусила…