Охота
Шрифт:
– Почему бы тебе не рассказать о себе побольше? Каково быть черной дырой, и все такое прочее?
– попросила Ксантия смущаясь.
– Я живу почти как ты, день за днем. Перелетаю от звезды к звезде, и на каждый полет у меня уходит около десяти миллионов лет. Прилетев, я пронизываю ядро звезды. Я делаю это столько раз, сколько необходимо, потом улетаю, разгоняясь в поле тяготения массивной планеты. Тунгусский метеорит, пролетевший над Сибирью в 1908 году, был черной дырой, набирающей скорость по пути к Юпитеру.
– А что значит - столько раз, сколько необходимо?
– встревоженно спросила Ксантия.
– Обычно хватает пяти или шести тысяч проходов.
– Нет, я имела в виду другое - зачел"? Ради чего ты пролетаешь сквозь ядро звезды?
– Масса, - пояснила дыра.
– Мне необходимо восстановить массу. Теория относительности утверждает, что из черной дыры не может вылететь ничто, но из законов квантовой физики, особенно из принципа неопределенности Гейзенберга, следует, что начиная с определенного радиуса, координаты частицы не могут быть определены точно. Я постоянно теряю массу благодаря туннельному эффекту. Не вся она расходуется бесполезно, потому что я умею управлять направлением и формой испаряющейся массы, а получающуюся при этом энергию использовать для обеспечения таких функций, которые ваши современные физики полагают невозможными.
– Каких, например?
Ксантия начала нервничать, сама не зная почему.
– Я моту обменивать инерцию на гравитацию и создавать энергию самыми различными способами.
– Выходит, ты способна перемещаться?
– Да, но медленно.
– И питаешься ты...
– Чем угодно.
Ксантию окатила волна внезапной паники, но она никак не могла понять, что же тут не так. Она взглянула на приборы и ощутила, как волоски на ее коже - от кистей и до шеи - встали дыбом.
Дыра оказалась на десять километров ближе того места, где ей следовало находиться.
* * *
– Как ты могла так поступить со мной?
– бушевала Ксантия.
– Я доверилась тебе, а чем ты мне отплатила - попыталась подкрасться поближе и... и...
– Я поступила так ненамеренно. Я разговариваю с тобой, управляя гравитационными волнами. Чтобы диалог состоялся, между нами необходимо создать определенное поле притяжения. Тебе не грозит опасность.
– Ни за что не поверю, - разгневанно ответила Ксантия. Полагаю, ты лишь отвлекаешь меня болтовней. Вряд ли силы гравитации действуют именно так, как ты говорила. И что-то я не припоминаю, чтобы ты уж очень старалась объяснить мне принцип нашего общения, когда мы начали разговор.
Теперь до нее дошло, что дыра говорит намного быстрее и свободнее, чем поначалу. Или она очень быстро учится, или ее прежнее косноязычие было намеренным.
– Ты права, - призналась дыра, помолчав.
– Тогда для чего ты так поступила?
– тут же воспользовалась моральным преимуществом Ксантия.
– То был рефлекс, вроде моргания на ярком свету или отдергнвания руки из огня. Когда я чую материю, меня к ней притягивает.
– Как мотылька к огню, если воспользоваться затертым сравнением. Но ты не мотылек, а я не огонь. Я тебе не верю. Полагаю, ты можешь и остановиться, если захочешь.
Дыра опять помедлила с ответом.
– Ты права.
– Так ты пыталась...
– Я пыталась тебя съесть.
– Ничего себе! Вот так запросто взять да и съесть своего собеседника?
– Материя есть материя, - заметила дыра, и Ксантии показалось, что это, скорее, защита, чем нападение.
Она помолчала и продолжила.
– Насколько я поняла, вы собираетесь за мной вернуться. Меня отбуксируют на орбиту возле Плутона, продадут, и в конце концов я окажусь внутри орбитальной энергостаннии, где люди будут сбрасывать материю в мой гравитационный колодец, извлекая дешевую энергию из гравитационного коллапса.
– Да, примерно так и будет.
– Идеальный вариант. Вся моя жизнь проходит в борьбе. Если я не смогу отыскать и поглотить материю, то начну терять массу до тех пор, пока не стану меньше атомного ядра. Скорость потери массы начнет возрастать по экспоненте, и моя вселенная исчезнет. Даже не представляю, что со мной случится после этого. И никогда не желала узнать.
Насколько можно верить этому существу? Способно ли оно быстро перемещаться? Может, стоит отлететь от него подальше?
Сейчас шлюпка и дыра были взаимно неподвижны, но медленно удалялись от той точки, координаты которой она передала Зое.
Пожалуй, не стоит опасаться, что дыра на нее набросится. Если она на это способна, то уже давно поступила бы именно так - съела бы Ксантию и стала дожидаться Зою. Беззащитную Зою, потому что она не сможет ее засечь из-за сломанного детектора массы.
Надо передать Зое новые векторы. Ксантия попыталась рассчитать координаты точки встречи со своим двойником, но ее снова отвлекла дыра.
– Сейчас мне хотелось бы поговорить с тобой о том, ради чего я, собственно, и установила с тобой контакт. Слушая радиопередачи с Плутона, я узнала кое-какие факты, о которых желательно узнать и тебе. Впрочем, вполне возможно, что они тебе уже известны. Ты знаешь о законах контроля над клонированием?
– Нет. Что это за законы? Ксантию снова охватил беспричинный страх. По словам дыры, генетические законы оказались крайне простыми. Вот уже три столетия, как люди обрели практическое бессмертие, и возникла необходимость ограничить рост населения. И даже если каждый заведет только одного ребенка, осуществив свое Право на рождение, число людей все равно будет увеличиваться. Некоторое время лазейкой для обхода закона было клонирование, но теперь с этим покончено. Отныне только один человек имеет право на свой набор генов. Если одной и той же генетической комбинацией обладают две личности, одна из них объявляется лишней и уничтожается.
– Так что Зоя обладает правом собственности на свой генетический код, заключила дыра.
– И это ее право защищено длинным рядом судебных решений.
– Выходит, что я...
– Лишняя.
* * *
Зоя встретила ее в шлюзе, когда Ксантия состыковала шлюпку с кораблем. Она улыбалась, и Ксантия снова испытала то чувство, какое в последние годы охватывало ее при виде улыбающейся Зои: словно она щеночек, которого почесывают за ушам". Они поцеловались, потом Зоя немного отстранилась, разглядывая Ксантию.