Охота в атомном аду
Шрифт:
Резиновый наглазник прицела больно бил меня по физиономии. За порядком загрязнившимися прицельными стёклами плыл всё тот же, не особо густой, осенний лес – в какой-то момент я даже увидел на пределе видимости прицела какие-то строения. Хотя чего я удивляюсь? В Западной Германии застройка всегда была плотной, не то что в России (той, что начинается от Урала), где и по сей день можно ехать по дороге пару часов, не встретив на пути абсолютно никаких населённых пунктов.
Между деревьев стлался довольно густой дым, судя по проникающему через неплотно закрытые люки специфическому аромату, в основном от горящего топлива. Потом «Паттон», совершенно не снизив скорости, вдруг перестал ломать деревья. Я удивился этому, но тут же увидел, что вокруг нас, похоже, началась какая-то явно недавно образовавшаяся рукотворная просека, где уже успел «повеселиться» некто. Кругом мелькали сломанные пополам или потерявшие кроны деревья, некоторые из которых вдобавок лениво горели.
Ну ладно, допустим, ломать лес – это ещё туда-сюда, но вот поджигать его при этом? На фига? Между тем я увидел какие-то светлые металлические обломки, валяющиеся там и сям между деревьев. Самолётный дюраль? Кажется хоть что-то насчёт этих неизвестных «лесорубов» стало проясняться. А потом я увидел в прицел какую-то лежащую на земле оплетённую арматурой и проводами довольно толстую закопчённую трубу, от которой шёл сизо-чёрный дым. Оторвавшийся реактивный двигатель, а точнее, то, что от него осталось? Похоже на то…
И наконец, я узрел и более крупные элементы того, что, собственно, и прорубило эту просеку. А именно – торчавший почти вертикально из земли упёршийся краем в толстый дуб здоровенный жёваный киль с огрызками горизонтального оперения и красной пятиконечной звездой. На верхушке киля можно было различить ещё и красную цифру «39». Видимо, бортовой номер. Судя по всему, этот хвост был наиболее хорошо сохранившейся частью упавшего самолёта. От остального фюзеляжа осталось нечто и вовсе невообразимое – при постепенном вхождении аппарата в лес, а затем в грунт, носовую часть частично оторвало, а частично смяло в гармошку.
Исходя из наличия под самым основанием киля характерной кабины с плоскими стёклами и двух задранных вверх пушечных стволов, это, судя по всему, было всё, что осталось от советского, фронтового бомбардировщика «Ил-28», машины большой и прочной. Двадцать метров в размахе, полный взлётный вес с бомбами и топливом – за двадцать тонн, самое то для стихийного прокладывания просек в лесах Западной Европы. И завалил «Ил» явно истребитель, причём из пушки. При попадании чего-нибудь класса «воздух-воздух», а уж тем более ракеты ЗРК, этот «Ил» явно развалило бы на мелкие фрагменты ещё в воздухе.
О судьбе его экипажа думать как-то не хотелось, однако судя по отсутствующей нижней крышке входного люка задней кабины, по крайней мере стрелок-радист точно успел покинуть погибающий самолёт. Мысль о том, что стоит поискать лётчиков, мне в голову тоже как-то не пришла. И некогда, и к тому же изрядно побитый бомбер, из которой уже катапультировались люди, снижаясь, прежде чем упасть, вполне мог пролететь добрый десяток километров. Бывали, знаете ли, прецеденты…
Конец ознакомительного фрагмента.