Чтение онлайн

Витали является автором расположенных на углах и вершинах фронтонов статуй апостолов и евангелистов. В общей архитектурной композиции собора статуи апостолов, как и евангелистов, должны смягчать контраст между вертикалью купола и нижней частью здания, создавая спокойный переход. Учитывая местоположение скульптур, Витали придает контурам резкость, а положению фигур статичность, что при несколько грубоватой отделке и нарочитой неоконченности статуй создает впечатление большой монументальности и силы.

Работу Витали над фигурами апостолов и евангелистов контролировали Монферран, Комиссия строений и Синод. Архитектор определял, каким должен быть характер изображения каждого из апостолов, и необходимые атрибуты. По контракту скульптор был обязан «строго держаться религиозного характера и следовать в манере Рафаэлю и Пуссену». Однако Витали усиливает в облике апостолов народные, несколько идеализированные черты, что сближало эти произведения с монументально-декоративными работами таких скульпторов, как И. П. Мартос, С. С. Пименов и В. И. Демут-Малиновский.

Статуи, расположенные на высоте 30 метров, представлены как бы вырастающими из масс фронтонов. Впечатление устойчивости и монументальности образов достигнуто путем тщательно выверенных пропорций скульптур, согласованности их с архитектурой. Для Витали важны соотношения размеров отдельных частей и общей высоты фигур. Так, отношение головы статуи к общей ее высоте принято автором 1:6, а отношение ширины плеч к высоте 1:3. Такое намеренное искажение пропорций обусловлено тем, что на большой высоте происходит корректировка зрения и достигается нужный художественный эффект. Впечатление зрительной связи скульптур с пространством площади усиливается благодаря тому, что головы стоящих статуй евангелистов и апостолов наклонены вниз, а лаконичные линии очертания фигур и крупные складки одежд создают четко выраженный рисунок силуэта скульптур на фоне неба. Несмотря на то, что в общем решении скульптур Витали придерживался традиций русского классицизма, внимание к эффектам светотени, стремление передать характерность персонажей выделяет статуи апостолов среди работ других скульпторов этого времени.

Группы ангелов со светильниками создают переход от основного объема здания к верхней его части, поэтому они решены объемно и зрительно связаны с воздушной средой. Роль силуэта еще заметнее в общей композиции собора. Фигуры ангелов на углах аттика, как бы выступающие из стены, акцентируют углы и, продолжая линию пилястр, помогают выявлению архитектурных форм. Этому впечатлению способствует удлиненность фигур, которые при соотношении пропорций 1:10 кажутся легкими и вместе с тем монументальными.

Монферран использовал изобретение русского академика Б. С. Якоби для отливки скульптур внутреннего и наружного оформления способом гальванопластики. Придавая огромное значение этому изобретению, Монферран пишет: «Нас, наверное, осудили бы, если в такой постройке, как Исаакиевский собор, замечательной не только своим богатством, но и применением новейших достижений техники, мы для украшения его не использовали бы широко гальванопластики. Кроме того, нужно было воспользоваться случаем прославить это сделанное в России изобретение <…> По нашему мнению, гальванопластика прекрасно удовлетворяет основному условию работы — точному сохранению формы обрабатываемой детали. Нет сомнения, что если бы наши предшественники были знакомы с гальванопластикой, они так же, как и мы, оценили бы те огромные преимущества, которые архитектор может извлечь из этого нового метода, заменяющего одновременно отливку, чеканку и давильное мастерство» [ 61 ].

Рельефы трех больших двустворчатых дверей Витали выполнил при участии скульптора Р. Залемана по рисункам Монферрана. Двери составлены из гальванопластических и литых филенок на дубовой основе. Они поворачиваются на петлях, крючья которых заделаны в специально положенные во время кладки стен гранитные камни. Каждая створка весом 10 тонн открывается при помощи зубчатого механизма.

Двери главного входа

Четырехъярусная композиция дверей состоит из прямоугольных барельефных панно, заключенных в кессоны. Проект оформления трех наружных дверей собора Монферран разрабатывал в 1840–1841 гг. Двери главного, западного, входа украшают фигуры апостолов Петра и Павла, выполненные наиболее выразительно и пластически обобщенно. Многофигурные композиции южных дверей посвящены сюжетам из жизни Александра Невского и князя Владимира. На филенках северных дверей изображены сцены из жития св. Николая и Исаакия Далматского. Композиционно все три двери напоминают знаменитые двери флорентийского Баптистерия (крещальни) Л. Гиберти. Наружное оформление собора дополняют рельефы в нишах. Прославленный скульптор Клодт — автор двух рельефов на северном фасаде: «Несение креста» и «Оплакивание» — расположил их в строгом соответствии с законами тектоники, согласовав их плоскостно решенные композиции с фризом здания. Два других рельефа «Явление ангела пастырям» и «Избиение младенцев», размещенные в нишах южного портика, созданы Логановским.

Органически связаны с архитектурой здания двадцать четыре фигуры ангелов, установленные на балюстраде над каждой колонной барабана купола. Скульптуры, выполненные скульптором И. Германом, создают определенный ритм. Завершая композицию барабана, они смягчают переход от него к куполу, одновременно обогащают силуэт и способствуют связи всего сооружения с воздушной средой и пространством городских улиц.

Говоря о скульптурном убранстве собора, необходимо упомянуть мраморные вставки, сделанные на гладком поле гранитного фриза антаблемента под каждым фронтоном. Они имеют надписи: южный фронтон — «Храм мой храм молитвы наречется»; северный фронтон — «Господи, силою твоею возвеселится царь»; восточный фронтон — «На тя господи уповахом да непостыдимся вовеки»; западный фронтон — «Царю царствующих». Не имея самостоятельного значения, они участвуют в композиции здания и привлекают внимание своим местоположением, характером штрифта и содержанием текста, в котором заключен глубокий смысл.

Несмотря на некоторую перегруженность нижней части здания барельефами, на неравноценность этих работ с художественной точки зрения, мастера, работавшие над оформлением, создали крупнейший комплекс монументально-декоративных скульптур. Монферран сумел противостоять желанию Николая I позолотить скульптуру фронтонов. Зодчего поддержал Совет Академии художеств.

В 1842 г., когда сооружение собора подходило к концу и нужно было окончательно утвердиться в выборе средств и способов оформления интерьера, Монферран предпринял поездку в Западную Европу, чтобы осмотреть лучшие здания Германии, Франции и Италии и закончить постройку, использовав свои наблюдения для наиболее совершенной отделки собора. По возвращении из поездки представленный им план отделки был одобрен императором, его собственноручной подписью. Об этом Монферран писал: «…Нам пришлось выдержать борьбу с известным архитектором, который предложил в интересах искусства другой проект завершения собора…» [ 61 ]. Речь идет о баварском архитекторе Лео Кленце, который по приглашению Николая I неоднократно бывал в Петербурге, являясь автором проекта здания Нового Эрмитажа. Выполнив заказ царя на проект отделки Исаакиевского собора, он в 1841 г. представил «мемориал, относящийся до внутреннего украшения Исаакиевского собора». Этот документ вызвал резко отрицательное отношение Монферрана. Предложение Кленце пробить окна в сводах для лучшего освещения, заделать ниши и переделать карнизы Монферран считал необоснованным и конструктивно ошибочным.

Давая оценку проекту Кленце, Монферран высказывает свое эстетическое кредо по поводу отделки и ее связи с внутренним пространством: «Внутреннее украшение Исаакиевского собора в соответствии с наружным его видом должно быть великолепно, благородно и богато. Впечатление, производимое обширностью здания, должно, по моему мнению, увеличиваться по мере того, как, пройдя портики, достигнешь внутренности храма. Но проект господина Кленце является недостаточным к достижению этой цели» [ 61 ].