Чтение онлайн

– Приходи. Чкалова, 40—72.

– Я буду в шесть, – хитро улыбнулся Вася и испарился.

– Юнг, Карл Густав, выделил у человека четыре психических функции: мышление, интуицию, чувства и ощущения. Он считал, что в каждом человеке ведущей функцией является только одна из них, при этом есть одна подавленная и две, так сказать, развитых в средней степени. Так вот, у тебя ведущей является функция чувств. Ты совсем потеряла голову со своим Рябовым. Тебе так не кажется? – с этими словами с широкого кухонного подоконника воззрилась на Лизу Лена. – А интеллект у тебя, как мне кажется, слегка подавлен. По крайней мере, сейчас.

Лиза, которая к приходу Васи отчаянно пыталась навести в кухне идеальный порядок, даже половую тряпку отложила и выпрямилась:

– То есть я – дура, да? Так уж прямо и говори, а не приплетай сюда своего Юнга!

– Заметь, это сказала ты! А я этого вовсе не говорила. У меня, например, тоже ведущая психическая функция – не интеллект, а интуиция. Я думаю, я могу предвидеть будущее.

– Так вот и предвидь его! Если ты мне ещё раз скажешь, что я – дура, предвидь, что дальше случится, – грозно сообщила Лиза, упирая руки в бока и принимая воинственную позу.

– Почему ты так остро всё воспринимаешь? Просто я хочу сказать, что мы с тобой – разные люди, и теперь я поняла, в чём именно эта разница заключается. Ты живёшь чувствами, для тебя это самое главное в жизни. Катька наша, например, живёт интеллектом, она интеллектуально познаёт мир. Если ты ещё не обратила внимание, то она всегда только рассуждает. Ни чувств у неё никаких, как у тебя, ни божественных откровений, как у меня. А я – мистик!

– Ладно, – Лиза решила не ссориться, – про чувства и интеллект я всё понимаю, а вот если кто-то живёт ощущениями – это как?

– Это другой способ познания мира. Через ощущения: звуки, запахи, прикосновения. Это наша Светка Пахомова. Она вся сосредоточена на красивой одежде, вкусной еде, порядке и уюте. Она…

– Хочешь, я скажу, какая у тебя функция подавлена? Ощущения! Ты питаешься чёрт-те как, посуду за собой не моешь, порядок не наводишь, ещё немного – и ты перестанешь мыться и свою одежду стирать!

– Но ведь это такие мелочи. Главное в человеке – его душа, возможность общаться со Вселенной, с Богом.

– Это значит, что, пока ты общаешься со Вселенной, я должна убирать за тобой, мыть посуду и полы, да? Я тебе домработница, что ли? – снова вскипела Лиза.

– Я тебя не просила. И потом, ты же не для меня стараешься, а для своего Васи.

– Могла бы и помочь. Или хотя бы поговорить со мной не о Юнге, а о Рябове. Иначе… Давай, предвидь своё будущее!

– Васе до Юнга… – начала было Давыдова, но, видимо, всё-таки увидела ожидающую её участь – получить по шее мокрой половой тряпкой, и быстро пошла на попятную: – Хорошо, давай о Рябове. У Рябова твоего точно не интеллект является ведущей функцией. Ладно, ладно. Что ты мне хотела про него сказать?

Лиза вздохнула, присела за стол:

– Лена, я ничего не понимаю. Объясни мне, пожалуйста, только без Юнга, что происходит? С чего это он вдруг решил напроситься ко мне в гости? – и задала главный, мучавший её больше всего вопрос: – Как ты думаешь, Я ЕМУ НРАВЛЮСЬ?

– Надо подумать, – как она обычно отвечала в таких случаях, откликнулась Давыдова и на сей раз. – Всё это, конечно, странно. Вы особо и не общались, и вдруг он в гости напрашивается. Достаточно бесцеремонно!

– В смысле?

– Ну, не знаю… Это ведь город, здесь так не принято, мне казалось…

– Но ведь у нас-то все запросто ходят друг к другу в гости!

– Но мы и знаем все друг друга с детства. И потом, а зачем он придёт?

– Зачем? – Лиза об этом как-то не подумала. – Как зачем? Просто так. Пообщаться… Я ведь ему нравлюсь, да? Правда?

– Наверное, – осторожно протянула Ленка, – никто не ходит в гости к тем, кто им не нравится…

– Да не так нравлюсь, не по-дружески, а… А как девушка…

– По-дружески – это тоже неплохо. Для начала.

– Для начала, – мечтательно вздохнула Лиза. – Мне так хочется с ним посидеть, поговорить о чём-нибудь таком… – и тут её взгляд упал на кухонные часы: – пять вечера! Боже ты мой! – и она в ужасе подскочила. – А я ещё не оделась, не накрасилась, и на кухне чёрт-те что творится!

– Ладно, иди одевайся, а я пол домою, – милостиво предложила Лена. – Постараюсь развить в себе функцию ощущений.

– Спасибо, Леночка. А ещё ты… ты не могла бы в шесть сходить куда-нибудь прогуляться? В магазин, например? Катьки до девяти точно не будет. Так что мы бы с Васей вдвоем посидели… А?

– Ладно, поняла. Не буду мешать твоему счастью. Только помни, что у тебя, кроме чувств, есть ещё и голова на плечах.

– Мне так страшно, Ленка…

– Не переживай. Всё будет хорошо. Только постарайся не молчать, а разговаривать. Задавай ему вопросы. А то ты про своего принца толком ничего и не знаешь: кто он, откуда, что ему нравится.

– Ленка…

– Что ещё?

– А это будет настоящее свидание?

– Да ну тебя! Просто человек в гости зайдёт.

– Фу, какая ты, – в шутку обиделась Лиза, – могла бы сказать: да, это будет твоё первое настоящее свидание!

– Хорошо, пусть это будет твоё первое настоящее свидание, – улыбнулась Ленка. – Только постарайся совсем не потерять голову от счастья.

Без десяти шесть Лиза была одета, накрашена и полностью готова ко встрече со своим героем.

– Не знаю уж там, какая у меня функция подавлена, но точно не интуиция, – сказала она сама себе, разглядывая в зеркале своё отражение, – я на сто процентов уверена, что сегодня – мой судьбоносный день!

Ей было легко и радостно. И Светка Пахомова, и то, что Вася до этого не обращал на Лизу никакого внимания, – всё это быстро вылетело у неё из головы. Теперь ей казалось, что та самая схема, в которую она верила с детства, как раз и сработала: искра проскочила, и их с Рябовым неудержимо потянуло друг к другу.