Чтение онлайн

Я смотрела на неровную поверхность. Он убрал руку из виду и обрезал последнюю длинную прядь без промедления. Он водил пальцами по моим волосам, отыскивал неровные пряди, подравнивал стрижку. Я закрыла глаза, борясь с желанием прижаться к его ладоням.

– Лилю пришлось вернуться, - сказал он. – Мы не могли оплачивать учебу без зарплаты Элои. Но Темпер был не местом для него. Он был слишком умным для того захолустья. Мама увезла нас в Лилу. Она думала, что Лиль найдет там подходящую работу, и не ошиблась. Он оказался тем, кого искала Ассамблея, чтобы повысить шансы изгнания Алькоро из страны. Я был бонусом, без полезных умений, но радовался, что покинул Темпер. Вот только я застрял с Лилем. Вместо Элои, лучшего друга, делившего со мной детство и неловкие годы после, я столкнулся с другим братом, который выглядел так же и иначе. Было сложно исцелиться, когда всегда хотел, чтобы брат был другим, а потом корил себя за такие мысли.

Он отошел, разглядывая, не пропустил ли пряди.

– Потому мы с Лилем терпеть друг друга не можем. Он знает, что я думаю, а я знаю, что он это знает. Он всегда злился, что не смог закончить обучение, хотя он поднялся выше, чем смог бы в пыльной библиотеке. Я всегда мучился, что он – не Элои. Но мы остались вместе, и я у него на хвосте, потому что люди считают, что мы неразлучны.

Он опустил ножницы на столик и провел ладонями по моим волосам.

– Вот и все. Это была история о том, какой я гнилой. А вот твоя стрижка.

Я медленно развернулась и посмотрела в зеркало. Золотые длинные пряди сменились короткой стрижкой, как у Арлена. Он оставил челку чуть длиннее, она прикрывала мой лоб и задевала брови. Обгоревшей части почти не было видно. Я провела рукой по волосам, воспринимая новые ощущения. Голова казалась легче.

Я посмотрела на Ро. Он прислонялся к стене у столика с руками в карманах.

– Может, тебе подравняют их в Сьере, - сказал он.

– Ты хорошо постарался, - сказала я. – Спасибо.

– Что думаешь?

Я посмотрела на отражение.

– Нужно время, чтобы привыкнуть. Я похожа на своего брата, - я провела рукой снова. – А ты как думаешь?

– Я думаю, что у тебя могла быть опоссум Мирабель на голове, но ты была бы прекрасна.

Я с трудом не дала себе опустить взгляд, краснея, я не понимала, когда волна жара перестанет меня обезоруживать. Я бесцельно пригладила ткань юбки в сотый раз, а потом посмотрела на него.

– Твой дядя, - сказала я. – Ты сказал, что для него вы с Лилем – один человек.

– Проницательная, - утомленно сказал он. – Он считает, что мы – Элои. Он звал всех нас Робидью. В детстве я думал, что это шутка, но, наверное, он не мог различить нас. Он был разбит, когда умер Элои, как и вся семья. Они, конечно, знали опасность завода, все эти жертвы. Мама проверила бы все, очистила бы печь, только потом бы включила. Она не рисковала бы людьми ради результата. Смерть Элои не была нужной. В этом и разница между теми, кто истекает кровью у печи, и теми, кто видит в мечи просто механизм, - он пожал плечом. – И теперь уже дядя забыл, что нас было трое.

– Мне жаль, - сказала я.

– Все не так плохо.

– Мне жаль за все это, - не сдавалась я. – За произошедшее, за то, как ты несешь в себе это. Я думаю, Ро, ты жесток к себе. Многие люди хранят горе и вину в себе. Редкие стараются преодолеть их.

Он поднял прядь моих волос, упавшую на столик, и погладил пальцами. Было странно видеть, как он гладит то, что пару минут назад было частью меня.

– Я работаю не так усердно, как должен.

– Ты крутишь пои по утрам, - сказала я. – Я тебя видела.

Его пальцы замерли.

– Да?

– Случайно сначала, - сказала я и теперь, черт возьми, краснела. – Но потом… мне нравится смотреть. Я такого никогда не видела, и это… не знаю, это очень успокаивает, - хватит болтать. Замолчи сейчас же. Скажи ему уйти, ложись спать. Возьми себя в руки.

Он выдохнул и прислонился к стене, улыбаясь почти с благодарностью.

– Ты могла бы выйти.

– Хотела, - сказала я, не успев закончить ругать себя. Слова повисли в воздухе, я смотрела, как его тело меняется с ними – грудь поднялась на резком вдохе, взгляд стал ярче. Я быстро вдохнула, но слова были сказаны. И я продолжила, пытаясь изменить их значение. – Но не хотела, чтобы ты остановился, чтобы решил, что выступаешь. Знаю, все время выступать сложно, - я хотела заправить прядь волос за ухо и вспомнила, что пряди нет. – Это помогает? Кручение? Потому ты это делаешь?

– О, я мог бы сочинить трактат, как это связывает меня со Светом, но это скорее повод уйти от Лиля, - в его голосе была различима печаль. – Мы лучше всего по отдельности, - он провел пальцами по пряди волос, как по шелку. Я подавила трепет.

Его пальцы замерли, я перевела взгляд на его глаза. Эта его открытость была не честной. Кто-то должен был научить его скрывать эмоции. Я видела, когда он принял решение, его поведение чуть изменилось. Он отодвинулся от стены. Он опустил прядь на столик.

– Идем на Первый огонь, - сказал он.

– Что? Сейчас?

– Да. Это последняя ночь. Это будет зрелище, Мона, фейерверки, жонглеры, танцы… музыка и невероятная еда.

– Я… - я посмотрела на него. Усталость его пропала, глаза горели сдержанным восторгом. – Не знаю, что… ты не устал?

– Я возьму пои, - уговаривал он. – Покручу для тебя. С радостью. Покажу тебе город, почту, где работал, дорогу в свой старый дом. Ты увидишь голосование, Мона. Я смогу проголосовать за сенатора Анслет.

– Разве не ты говорил о несоблюдении субординации пару дней назад?

– Она не приказывала мне это, да? Если Дечапмс так озабочена голосованием, то сенатору Анслет нужны все возможные голоса.

– Люди меня не узнают? Я выделяюсь, - я указала на свою бледную кожу.

– Они будут заняты. И вряд ли кто-то тебя активно ищет здесь. Ты слышала Гриса, здесь даже про Лилу не знаю. Даже если бы они слышали, для всех ты сбежала в Люмен, - он подошел к моему сундуку. – Ты можешь нарядиться в платье с длинными рукавами и в шляпу, что дали тебе Брасью. Ты смешаешься. И тут нет алькоранцев, нет сторожевых псов. Алькоранец только во главе завода, и он ненавидит Первый огонь, как и многие люди каньона. Он не будет рядом с деревней.