Чтение онлайн

— Дауд. — Тот закашлялся так, что не мог говорить. Сара вынула у него изо рта сигарету, нежно взяла брата за руку. Понемногу кашель затих. Красный сигнал погас, писк прекратился. — Ты будешь и сильным, и молодым. Ты будешь красивым. Не надо бояться, дурачок.

Эти заклинания Сара готова повторять каждый день. Она готова сама поверить в них. Но главное, чтобы в них поверил Дауд.

— Я буду годиться только для извращенцев, которые любят калек. Не хочу! — прошептал он сквозь слезы.

Она молча гладила руки брата, стараясь нежными прикосновениями заглушить его душевную боль.

Наконец Сара встала и вызвала такси. Из больницы она вышла через черный ход столовой. Непрерывно озираясь, проскочила мимо удивленных поваров. Сопровождаемая любопытными взглядами, наглухо застегнула бронежилет, подняла высокий ворот. Теперь можно выйти на улицу. Сара осторожно приоткрыла стальную дверь и выскользнула в уличное пекло.

Тело под бронежилетом почти сразу же покрылось потом. Сара беспокойно озиралась, поглядывала на зеркальные окна, пытаясь обнаружить слежку, прислушивалась к шорохам, в любой момент ожидая пули… Такси прибыло минута в минуту. В машине она немного успокоилась, хотя понимала, что это лишь иллюзия безопасности. От мощной ракеты такси не спасет.

Сара нехотя расстегнула бронежилет, убеждая себя, что бояться нечего. Такси тронулось. Сара обернулась. Вот они! Серый «меркурий» резко рванул следом. Водитель даже не успел захлопнуть дверцу. «Значит, все-таки охотятся», — подумала она и, к своему удивлению, испытала облегчение. Определенность, даже самая неприятная, все же лучше. Напряжение спало, нервы и мышцы расслабились. Ожидание закончилось. Теперь надо действовать. Может, она ошиблась? Надо проверить.

— Поверните налево, — велела Сара водителю, — а потом направо.

Слегка удивленный водитель подчинился. «Меркурий» держался сзади, как приклеенный. Сара включила вживленный в мозг радиоприемник и прислушалась к сообщениям полиции. Обычные полицейские переговоры. Она методично проверила все частоты. Со стороны «меркурия» ничего не доносилось. Значит, больше за ней никто не следит.

— Теперь прямо, — приказала Сара.

«Итак, всего одна машина. Это хорошо. — Она коснулась шеи. „Ласка“ спокойно спала в своем убежище. — Эх ты, боевая моя подруга, скоро ты мне снова понадобишься».

— Здесь налево.

Такси свернуло в сторону местной Венеции.

В каждом прибрежном городе есть район, расположенный ниже других. И когда океаны, поднимаясь, начали наступать на сушу, эти районы постепенно погружались в воду. Только Нью-Йорк отгородился от Атлантического океана гигантской плотиной. Но и она была разрушена во время Скальной Войны. И теперь Манхэттен стал самой большой в мире Венецией, превращаясь во время весенних приливов в полуостров. Пенистые волны катились по пустынным улицам, бурлили между бетонными руинами. Редкие жители бродили по колено в воде, выискивая всякий хлам. Нью-Йорк умирал. Великий город разрушался медленно и неотвратимо.

Здесь же, у залива Тампа, вода поднималась лишь на три — пять сантиметров. Поэтому уровень в течение года практически не менялся. Эта часть Венеции разрушалась медленнее, ее затопляло только во время летних штормов. Дома кренились к морю, у некоторых обрушились стены, но улицы, которые отстояли подальше от берега, заливало не очень сильно. Здания здесь еще не тронуты водой, в них можно было даже жить.

Правда, и эти дома давно уже разграбили, не оставив ни мебели, ни сантехники. Ничего. После Скальной Войны затопленные дома стали приютом для тысяч беженцев, прибывших с Севера, наводнивших оккупированную, но уцелевшую Флориду. После беженцев остался всякий хлам — самодельная мебель, тряпки, старая утварь. Но даже этот мусор еще пригодится новому поколению бездомных.

Сейчас в этой Венеции обитали, как правило, чудаки, туристы и те, кому больше некуда было податься. Несчастные вроде Сары.

Такси мчалось по дороге, огибавшей линию прилива, по направлению к тонущему Сент-Питерсбергу. Мимо проносились мертвые окна разоренных человеческих жилищ.

— Остановитесь, — приказала Сара, вынимая из-под бронежилета деньги. «Если это моя последняя поездка, я имею право дать водителю приличные чаевые».

Продолжая слушать полицейские переговоры по рации, Сара спустилась по безлюдному берегу. Морские водоросли цеплялись за ноги. Боковым зрением Сара заметила, как на дамбе остановился серый «меркурий». Она юркнула в пустующий дом.

В коридоре стоял полумрак, под ногами плескалась вода, покрытые плесенью обои отстали от стен, брошенную рухлядь покрывали водоросли. Сара прошла мимо мертвой кабины с распахнутыми дверями, поднялась на лестничную площадку и осторожно выглянула в разбитое окно.

«Меркурий» прополз еще метров триста и остановился почти рядом с домом, где затаилась девушка. Из окна автомобиля показались две головы. Через несколько секунд дверцы открылись, и выскочили обладатели голов. Неспешно прошлись вдоль обочины.

Сара поднялась по лестнице на следующий этаж. Царило ужасающее запустение. Грязные, обшарпанные стены напомнили ей о безрадостном детстве. Сколько же лет она провела точно в таком же месте! Терпела лишения, издевательства, побои. И вот снова возвратилась к исходной точке. Ей больше негде укрыться. Негде искать спасения. Ну что же, поиграем в прятки. Как в детстве. Печальном детстве.

В окно все просматривалось отлично, любой звук эхом отражался от голых стен. За Сарой тянулся мокрый след — приманка для преследователей.

С детства ей знакома эта уловка — оставить следы, а потом по ним, пятясь, вернуться назад и спрятаться в другом месте. Она так и сделала, после чего прыгнула из коридора в распахнутую дверь квартиры. Вот и место для засады. Теперь нужно затаиться, набраться терпения и ждать. Сара брызнула в ноздри легкий наркотик, который сразу усилил восприятие. Взбудораженные нервы натянулись. Сара прислушалась. Облизнула губы. Теперь она готова к поединку.

Сколько же раз она играла в эту игру, прячась от пьяного папаши, с замиранием сердца прислушиваясь к его шагам, ругательствам, угрозам, ударам в запертую дверь?! В такие жуткие минуты дрожащий от страха Дауд крепко сжимал своими ручонками руку сестры, его маленькое тельце прижималось к ней, к его единственной надежде и защите. С тех пор на эти картины наложились более поздние, не менее чудовищные. Окровавленные торговцы, принявшие смерть подле своих сумок, набитых товаром… Контрабандисты, выхваченные из мрака слепящими полицейскими фонарями. Стремительно приближающийся топот кованых сапог… «Ласка», вгрызающаяся в сердце очередного клиента… Но ничто не могло сравниться с тем ужасом, который охватывал ее в детстве, когда под напором обезумевшего родителя запертая дверь вдруг распахивалась, и в желтом свете луны на пороге возникал зловещий силуэт, сжимающий в руке горлышко разбитой бутылки с острыми краями…