Чтение онлайн

– Я сейчас говорю не о природе, а о том, что действует с определенной целью.

– Хорошо, – она жует и говорит с набитым ртом. – Какая цель у Мокши?

– Никто не знает. Восемь миллионов человеческих разумов, связанных воедино, которые… просто лежат. Конечно, вы видели трансляции из Бангалора и Хайдарабада, все эти прекрасные условия, чистота с умными постелями, которые тренируют тела и закаляют мышцы. А вы видели узлы, которые живут у черта на рогах, где-нибудь в пятистах километрах от ближайшего населенного пункта, на конце убитого проселка? Людей, у которых нет ничего, кроме койки, хибары и роутера у деревенского колодца?

Она не отвечает. Он принимает молчание за «нет».

– А вам надо бы нанести туда визит. У некоторых есть люди, которые за ними следят, у некоторых – нет и этого. Я видел детей, покрытых вонючими язвами и лежащих в собственном дерьме; людей, у которых выпала половина зубов, так как они подключены к рою. Им все равно! Они не могут иначе, так как их больше нет, а рою глубоко плевать на те части, из которых он построен, так же как нам…

Человеческие факелы, пылающие в эквадорском дождевом лесу…

– …наплевать на клетки собственной печени.

Латтеродт изучает свой бокал:

– Они сами к этому стремятся, полковник. К свободе от сансары. Я не стану говорить, что сделала бы такой выбор сама. – Она опять смотрит на полковника, прямо в глаза и не отводит взгляд. – Но вас беспокоит не это.

– С чего вы взяли?

– Неважно, насколько вы не одобряете их образ жизни, но восемь миллионов душ, лежащих в счастливой кататонии, не представляют военной угрозы.

– Вы в этом уверены? Можете себе представить, какого рода планы зреют в разумном существе с массой в восемь миллионов человеческих мозгов?

– Покорение мира, – невозмутимо кивает Латтеродт. – Ведь в дхармических верованиях только об этом и написано.

Он не смеется:

– Люди придерживаются веры и соблюдают учение. Рой – это нечто совсем другое.

– И если они – угроза, – тихо произносит она, – что такое мы?

Она имеет в виду своих хозяев. И ответ есть: «Вы ужасны».

– Разум Мокши не настолько радикален, если посмотреть в корень проблемы, – продолжает Латтеродт. – Он построен из вполне обычных мозгов. Мои парни играют с самой кортикальной архитектурой. У нас сплетение разумов и квантовое биорадио, созданное на принципах, которые вам не встретятся еще лет двадцать. Вы даже не сможете определить это как технологию. Мы поэтому сейчас беседуем? Потому что если вас беспокоит кучка соединенных в сеть исходников, то Двухпалатники – уже настоящая угроза?

– А это так? – наконец спрашивает он.

Она фыркает в свой черед:

– Послушайте, мозг можно оптимизировать для жизни или здесь, или там. Но не одновременно. Двухпалатники думают в планковских масштабах. Все это квантовое безумие для них познаваемо на уровне интуиции, как траектории в бейсболе для вас. Но знаете, что?

Все это он уже слышал:

– С бейсболом у них плоховато.

– Да, плоховато. Но они справляются: могут и задницу себе подтереть, и поесть. Но, если выпустить их в большой город… скажем мягко, им станет некомфортно.

Полковник не покупается на такой старый довод.

– Думаете, зачем им нужны люди вроде меня? Думаете, они уходят в пустыню, чтобы построить там суперзлодейское логово? – Латтеродт закатывает глаза. – Они никому не угрожают, поверьте мне. Они с трудом улицу могут перейти.

– Об их физической мощи я беспокоюсь в последнюю очередь. Нечто настолько продвинутое может растоптать нас и даже не заметить.

– Полковник, я с ними живу, и меня до сих пор не растоптали.

– Мы оба прекрасно знаем, насколько дестабилизирующее влияние окажет решение Двухпалатников выкинуть на рынок хотя бы малую часть…

– Но они не принимают такое решение, так? И зачем им это делать? Вы думаете, их реально заботит какой-то процент прибыли в вашей фэнтезийной экономике? – Латтеродт качает головой. – Вы должны благодарить того Бога, в которого верите, что они держат патенты при себе. Любой другой на их месте разворошил бы муравейник просто ради хорошей бухгалтерской отчетности.

«Значит, мы для тебя – муравьи».

– Хотите вы это признавать или нет, но миру лучше с ними, чем без них. Они держатся особняком, никого не беспокоят, а когда выходят поиграть, вы, троглодиты, сразу нагреваете на этом руки. Вооруженные силы уже лет десять пользуются лицензией на нашу шифровальную технику.

– В последнее время нет, – с той поры, как кто-то из командования распсиховался по поводу лазеек в системе. Хотя, возможно, полковник сам приложил руку к этому решению.

– Ну вы – сами себе враги. Буквально пару месяцев назад Коахиллья вывел симметрический вариант Рамануджана, за который вы, парни, просто убили бы. На наши алгоритмы теперь никто не сможет наложить руку. – Она поправляется: – Никто из исходников, конечно.

– Зря стараетесь, доктор Латтеродт.

Она поднимает брови, на вид – сама невинность.

Полковник наклоняется над столом:

– Может, вы действительно чувствуете себя в безопасности, когда спите со своими гигантами. Они еще не ворочались и не раздавили вас во сне; полагаю, вы думаете, это дает вам гарантию того, что ничего подобного не случится в будущем. Я никогда не буду настолько безрассуден…

«Опять».

Даже спустя столько времени оговорка выдает его с головой.

– Они вам не враги, полковник.

Он переводит дыхание и удивляется своей собранности.

– Это меня и пугает. Когда имеешь дело с врагом, по крайней мере, питаешь надежду на то, что понимаешь, чего он хочет. А эта штука… – Полковник качает головой. – Вы сами признали: ее амбиции не влезают в человеческий череп.

– Сейчас она хочет вам помочь.

– Ну конечно!

Латтеродт отрывает свой ноготь и передает его по столу. Он смотрит на него, но не трогает.

– Это кристалл, – через какое-то время говорит Лианна.

– Я знаю, что это. Не могли мне просто все саккадировать?