Чтение онлайн

Из башни их заметили. На забороле раздались торопливые шаги, зазвучали невнятные выкрики. Гостей было всего трое, но они выглядели грозно: рослые, сильные, в волчьих накидках, с длинными волосами, связанными в хвост, обвешанные блестящим оружием. Русоволосый Тополь ехал впереди, а по бокам его румяный Утреч с вьющимися, как у девушки, золотистыми кудряшками и Кречет с нахмуренными черными бровями, смуглый и черноглазый — точь-в-точь три небесных брата День, Утро и Вечер.

— Эй, кто хозяева? — крикнул Тополь, подъехав к воротам. — Отворяй!

— Вам что надо? — ломаным говорлинским языком крикнули сверху.

В проеме сторожевой башенки показался личивин с неизменной волчьей мордой на лице. Снизу можно было разглядеть его широкий рот со слабым подбородком, которого почти не прикрывала реденькая бороденка.

— Ваш князь надо, — уверенно ответил Тополь, невольно подстраиваясь под их исковерканный язык — а то еще не поймут. — Серебряный Волк, Метса-Пала!

На забороле послышался изумленный гул — такого личивины не ожидали.

— Зачем? — снова крикнул старший. — Он здесь нет. Он далеко.

— Покажи к нему дорогу! — потребовал Тополь. — Мы — его названые братья, мы едем, чтобы идти с ним в битву!

В проемах заборола появилось с полтора десятка личин. Казалось, даже мертвые звериные морды с удивлением и недоверием разглядывают незваных гостей. Их облик напоминал самого Серебряного Волка, их уверенный вид и смелые речи вызывали уважение. Но Метса-Пала ничего не говорил ни о каких названых братьях и не велел их ждать. А он все знает, что делается на свете.

— Он вас не ждать, — сказал наконец старший из личивинов. — И он не велел давать никто из дебричи дорога к нему.

— Не веришь? — возмутился Утреч. — А такое — слышал?

Не слушая предостерегающего окрика Кречета, он вскинул голову и протяжно завыл по-волчьи, затянул охотничью песню, которую так часто пел вместе с Огнеяром. Тополь и Кречет сначала невольно схватились за щиты, ожидая града стрел сверху — ведь Утреч объявил о нападении, — но тут же успокоились. Личивины слушали как завороженные. Да, это была песнь Метса-Пала.

— Ну, убедились? — крикнул Утреч, окончив.

— Да, вы из его стая. — Старший закивал мордой. — Мы дадим вам дорога к наш вожак.

В тот же день, не согласившись переночевать в новом Межене, кмети отправились в глубь личивинских земель. В провожатые им отрядили шестерых личивинов. «Ишь, зауважали! — посмеивался Утреч. — Двое на одного метят!» — «Берегут тебя, соловья сладкогласого!» — насмешливо отвечал Тополь. Но личивины и правда им не доверяли: каждую ночь двое оставались сторожить гостей. В первую же ночь Кречет, перед тем как лечь, вынул из-за пазухи маленькую костяную фигурку чура — человечка с туриной головой и большими выпученными глазами. Показав его личивинам, Кречет знаками объяснил, что чур не спит никогда и охраняет их ночью. Личивины понятливо закивали волчьими мордами и даже предложили чуру жирный кусочек мяса.

Путь маленького отряда пролегал по глухим лесам, по едва приметным тропам, иногда по руслам маленьких лесных речек. Часто встречались болота, вынуждая делать большой крюк, — хорошо хоть комариная пора миновала. Иной раз деревья стояли так густо, что путь коням приходилось прорубать.

— Ой, за какие же провинности их боги в такие дурные места загнали? — — спрашивал Тополь, сочувственно поглядывая на личивинов.

— За то, что больно рылами страшны! — отвечал Утреч. — А вот что: у них и девки такие же страшные?

— Ой и гнилая же тут нечисть! — Кречет поднимал голову, оглядывал вершины деревьев, будто ждал, что кто-то прыгнет на него сверху, и придерживал за пазухой своего чура. — И оберегов не напасешься!

Однажды так и вышло — с вершины дуба прямо на плечи Тополю спрыгнула голодная рысь. И напоролась на копье, которое кметь вез за спиной острием вверх. От сильного толчка Тополь полетел с коня, рысь с распоротым брюхом дико выла и рвала в воздухе когтями, заливая человека своей кровью. Выхватив нож, Тополь перерезал хищнице горло. После этого он долго ругался, отмывая кровь и грязь из разорванных внутренностей со своей одежды и волос. А личивины устроили вокруг мертвой рыси целую пляску со множеством непонятных обрядов, вырвали у нее сердце и печень и торжественно поднесли Тополю. Тот с брезгливостью отказался, и тогда личивины съели и то и другое прямо сырыми, распевая песни. Один из них, знавший несколько говорлинских слов, кое-как растолковал кметям, что это не рысь, а колдун племени Рысей, который хотел погубить их. А убить его — великий подвиг.

— Э, да ты витязь великий! — Утреч радостно похлопал Тополя по плечу, а тот скривился от боли и отпихнул друга. Когти рыси оставили заметные следы не только на одежде, но и на его собственной коже.

Содрав с «колдуна» шкуру, личивины поднесли-таки ее Тополю и в дальнейшем обращались с ним гораздо уважительнее.

Дней через десять путников разбудили далекие звуки охотничьих рогов. После лесной тишины эти свидетельства близости людей и радовали, и настораживали.

— Охота! — на разные лады радостно повторяли личивины. — Метса-Пала ведет Волков на охоту!

— Это по мне! — Утреч весело тряхнул кулаками. — Не все же зверье будет Тополю на голову падать, знай подбирай!

Кречет оглянулся на него и ничего не сказал. В душе он не переставал тревожиться: а что, если Метса-Пала вовсе не Огнеяр? После того, что случилось зимой под стенами Велишина, едва ли личивины примут в князья кого-то другого, но мало ли что?

Маленький отряд быстро ехал навстречу звукам охоты. Издалека стал доноситься протяжный волчий вой — так когда-то выла Стая, загоняя дичь.

— Славно поют! — уважительно протянул Утреч, прислушиваясь. — А я думал, я один такой на свете соловей!

Кречет прислушался тоже.

— Не прибедняйся, — сказал он через несколько мгновений. — Сожрать мне живую жабу, если это не настоящие волки!

Уши Похвиста беспокойно вздрагивали, но конь стоял неподвижно, как изваяние из серого камня. Выдержке жеребца могли бы позавидовать кони самого Перуна: всю жизнь он носил на спине всадника с запахом волка. Крепко сжимая повод, Огнеяр ждал. В трех шагах впереди осинник кончался, начиналась широкая поляна. Она звалась Ловчей Плешью — много лет личивинские князья именно сюда ездили на ловы [164] . Но никогда еще, видит Светлый Хоре, не бывало такого лова, как сейчас. Сотня воинов с копьями и тяжелыми луками наготове ждали по всей широкой опушке, спрятавшись под ветвями, а сотня серых волков загоняла дичь со всего огромного леса. Серебряный Волк собирался вести свое племя в поход на Рысей — войску понадобится много вяленого мяса.