Чтение онлайн

— Хотелось бы верить. Разов обладает определенным магнетизмом, а его нехитрые призывы задели какую-то струнку в душах моих несчастных сограждан.

— А «Атаман» — это какой-то город или область? — спросила Гаме.

Орлов улыбнулся.

— Так назывался предводитель казаков. Разов и сам из них — вероятно, воображает себя вождем. Живет на роскошной яхте «Казачество» — так они называют свое движение и всякие дурацкие игрища с возрождением казаков. Видели бы вы эту яхту! Настоящий плавучий дворец и стоит тут рядом, пара миль всего. — Орлов улыбнулся, обнажив золотые зубы. — Впрочем, хватит о политике. Есть темы куда приятнее. Должен извиниться, у меня есть одно неотложное дело. Всего час-другой, и я буду совершенно свободен. Вы пока можете позагорать на пляже.

— Уж мы найдем чем заняться.

— Прекрасно. — Орлов встал, пожал руку Трауту и обнял Гаме. — Увидимся ближе к вечеру — тогда наговоримся всласть, до утра.

Супруги-ученые тоже удалились, оставив Траутов в одиночестве, и Пол предложил прогуляться до пляжа.

Море оказалось совсем близко. Вдали плескался одинокий купальщик. Пока Гаме искала, где бы прилечь, Пол ушел прогуляться по берегу, но вскоре вернулся.

— Я кое-что нашел, — сообщил он.

За поворотом обнаружилась деревянная лодка. Белая краска немного облупилась, в остальном же суденышко выглядело вполне крепким. На лодке стоял навесной мотор «Ямаха» в хорошем состоянии, а в баке хватало горючего.

Гаме мигом прочла мысли мужа.

— Хочешь прокатиться?

Пол пожал плечами и посмотрел на парня студенческого возраста, который как раз выходил из воды.

— Давай у него спросим.

Они подошли к молодому купальщику и поздоровались. Парень улыбнулся в ответ.

— Вы американцы?

Пол кивнул, они с Гаме представились.

— Меня зовут Юрий Орлов, — сказал юноша. — Вы ведь знаете моего отца? Я учусь в университете. — Он говорил с американским акцентом.

Юрий оказался высоким и нескладным, с копной соломенных волос и большими голубыми глазами, которые выглядели еще больше за стеклами роговых очков.

— А можно прокатиться на лодке? — спросил Пол.

— Конечно. — Юрий так и сиял. — Для папиных друзей — все, что угодно.

Он вытолкнул лодку на глубину и дернул за трос стартера. Мотор кашлянул, но не завелся.

— Он с норовом, — извиняющимся тоном пояснил Юрий.

Юноша потер руки, отрегулировал подачу смеси и попробовал снова. На этот раз мотор фыркнул, взревел и заработал. Супруги забрались в лодку, Юрий толкнул ее, прыгнул внутрь и взял курс в открытое море.

Несколько секунд глаза Остина привыкали к темноте. Резкий запах ладана напомнил церковь древнего византийского монастыря в Мистре, с видом на греческий город Спарта. На грубо оштукатуренных стенах, увешанных восхитительными иконами, мигали газовые лампы в медных светильниках с позолотой и витражным стеклом. Сводчатый потолок поддерживали прочные деревянные балки. У алтаря в дальнем конце комнаты стоял стул с высокой спинкой.

Они подошли ближе. Алтарь был укрыт пурпурной тканью с вышитой золотом буквой «Р», на ней дымилась курильница. Желтая лампа над алтарем освещала большую черно-белую фотографию в дорогой золотой раме.

Семь человек: двое взрослых и пятеро детей. Судя по сходству, они позировали для семейного снимка. Слева стоял бородатый мужчина в фуражке военного образца и расшитой галуном парадной форме с медалями на груди.

Рядом с мужчиной стоял худенький бледнолицый мальчик в матросском костюмчике. Дальше шли три девочки-подростка и еще одна, чуть помладше, — они окружили сидящую в кресле женщину средних лет. У всех детей был большой отцовский лоб и широкое лицо матери. На переднем плане стояла невысокая тумба, какие часто бывают в музеях, а на ней — великолепная корона.

Корона выглядела очень массивной, такую долго не поносишь. Она была усыпана рубинами, бриллиантами и изумрудами. Даже на черно-белом снимке драгоценные камни сверкали, словно охваченные пламенем. На шаре восседал золотой двуглавый орел.

— Дорогая побрякушка, — заметил Завала, вглядываясь в лица на фотографии. — Вид у них несчастный.

— Возможно, они догадываются о своей судьбе, — отозвался Остин, пробежав пальцами по пурпурному покрову алтаря. — «Р» означает «Романовы». — Он огляделся. — Эта комната — что-то вроде храма, посвященного Николаю Второму и его семье. К мальчику перешла бы по наследству корона, но его убили вместе с родителями и сестрами.

Остин уселся на стул, откинулся на спинку, и из спрятанных где-то динамиков вдруг полились низкие голоса мужского хора. Церковные песнопения заполнили комнату, отражаясь эхом от стен.

Выхватив револьвер, Курт вскочил со стула. Гипнотическая музыка сразу смолкла.

Завала усмехнулся.

— Что, испугался?

Остин надавил ладонью на спинку стула, и хор зазвучал снова, но сразу смолк, стоило ему убрать руку.

— Надо же, музыка включается от датчика давления. А ведь есть такая игра — «музыкальные стулья». Хочешь попробовать?

— Нет уж. Я больше по части сальсы.

— Надо будет подключить джазовую коллекцию к любимому креслу. — Остин посмотрел на дверь. — Здесь больше делать нечего. Даже крысе хватило бы мозгов убраться из такой ловушки.

Они вышли из мрачного святилища Романовых и вернулись к лестнице, которая вела в док. Поднявшись на следующий этаж, друзья попали в казарму. Впрочем, если на нижнем этаже царила чистота, то здесь на грязных матрасах валялись одеяла, скомканные, словно их побросали в дикой спешке. Пол был усеян окурками и пластиковыми стаканчиками. Воняло потом и отбросами.

— Фу! — бросил Завала.

Остин поморщился.

— Зато по такому следу можно идти без ищейки.

Широкий проход тянулся вверх, как выезд с подземной парковки. Через пару минут свежий ветер ударил в лицо, унося тошнотворный запах казармы. Из-за поворота в освещенный до того лишь редкими лампочками коридор лился солнечный свет.

Коридор заканчивался приоткрытой стальной дверью, за ней шел короткий пандус и какой-то ангар или склад. Бетонный пол был заляпан маслом и усеян экскрементами мелких зверьков. Остин вытащил из груды мусора пожелтевшую газету «Правда». На первой странице сердито хмурил кустистые брови Леонид Брежнев.