Чтение онлайн

Я знала, что не готова к этому, ведь я еще не преодолела свой самый большой страх. Я отправлялась на войну, как Ахилл.

Крадучись, я пробралась среди спящих женщин. Взяла немного еды, воды и одеяло. Выбрала самого сильного коня.

Для тех, кто лишен внутреннего зрения, кто не знаком с магией, все это могло показаться чистым сумасшествием. Я была безоружной женщиной, которая среди ночи отправилась к месту столкновения двух армий, причем в самый канун войны. Ведь меня запросто могли принять за неприятеля или шпиона. Ведь меня могли убить. Да и вообще, конь мог споткнуться в темноте и охрометь…

Но в тот момент у меня не было времени для таких заурядных волнений. Я опаздывала.

И возможно, уже опоздала. А в магическом плане я еще не была, совсем не была готова…

Два дня я ехала верхом на моем храбром и выносливом жеребце. Чтобы не наткнуться на английских солдат, я ехала не через Аквитанию и Гаронну, а восточнее, вдоль подножия гор. Оттуда я устремилась на север, миновав Лимож, и на третий день, за час до рассвета, добралась до Пуатье.

А от городских ворот направилась прямо на поле, где стояла армия. Это было не так уж далеко, но мне казалось, что с каждым шагом моего коня небо становилось все светлее и светлее. В то же время начал образовываться густой туман, закрывший от моего взора всю округу, собирающийся прохладными тяжелыми каплями на моем платье и лице. Предрассветная пора всегда казалась мне самым тихим временем суток, когда вся природа пребывает в спокойствии, но тут, по мере того как я отдалялась от стен Пуатье, сам воздух словно начал дрожать. Две армии не делали тайны из своего существования. И хотя туман сильно приглушал звук, я слышала с обеих сторон ржание коней, бьющих копытами в предвкушении боя, голоса мужчин, жаждущих славы и слишком самоуверенных, чтобы признать, что они находятся перед лицом смерти, бряцанье доспехов и оружия.

До меня доносился и запах мужских тел, ведь армии уже три дня стояли здесь лагерем, пока посланцы Папы Римского тщетно пытались урегулировать дело миром. Запах стал более отвратительным, когда я приблизилась к отхожим местам. И к нему примешивался сильный, но не столь неприятный запах конского навоза.

Двадцать пять тысяч человек были собраны здесь для того, чтобы убивать друг друга. И это на поле, размер которого был меньше того, на котором мой отец выращивал пшеницу. Но в тот день между мной и колдуном была война, и только один из нас мог в этой войне победить.

Я была не одна. Он наблюдал за мной. Я знала, что он наблюдает за мной.

И он знал, так же как и я, что моя защита несовершенна. Страх за возлюбленного делал меня уязвимой, отвлекал меня и порой так переполнял меня, что я забывала о богине и могла думать только о нем.

Я ехала на шум и запах, и путь мой пролегал через яблоневый сад. В сгущавшемся тумане деревья казались искривленными призраками, протягивавшими ко мне черные ветви, как руки.

За этим садом был открытый луг, а за ним, спрятанные в плывущих, стелющихся по земле облаках, виднелись призрачные силуэты всадников. Сначала я подумала, что их человек десять. Но, приблизившись, поняла, что это туман сыграл со мной шутку. Ибо ряд всадников простирался налево и направо от меня дальше, чем физически мог охватить мой взгляд, а за каждым всадником стоял другой, и так без конца.

И все они смотрели в левую сторону от меня, где залег в ожидании неприятель.

Держа в памяти образ своего возлюбленного, я перевела дыхание и направила коня вперед, на открытое поле, к солдатам. Я знала, что именно должна попытаться сделать, но враг был близко, очень близко.

Мое внутреннее зрение было затуманено, лишь сердце горело убеждением: я поступаю верно.

Первый луч света пробился сквозь туман, расцветив серое небо маленькими парящими радугами. По мере того как я приближалась к всадникам с фланга, краски становились все живее. Черный стал алым, серый – голубым, белый – бледно-желтым. Это яркие стяги бились на ветру. Передо мной были благородные аристократы, одетые в дорогие доспехи, в украшенных роскошными плюмажами шлемах. На их плащах и знаменах красовались родовые гербы. Здесь были и золотые львы, и бронзовые соколы, белые лилии на голубом фоне, красные и зеленые драконы, желтые замки, золотые кресты, коричневые олени и медведи. Аристократы сидели на самых прекрасных конях, каких мне доводилось видеть, и кони тоже были одеты в доспехи, прикрывавшие им голову и грудь, и покрыты попонами тех же цветов, что и одеяния их седоков. Такого пышного сборища я не видела с самого детства, когда наблюдала турнир в Тулузе. Но даже тогда это не выглядело так великолепно.

Ближайший ко мне всадник, стоявший несколько впереди других, заметил меня боковым зрением и повернулся ко мне, придерживая нетерпеливого коня. Он был стар: сквозь прорезь шлема видны были его густые белые брови.

– Ого! Баба! Что вы тут делаете, сестра? Вы что, не знаете, что вот-вот начнется битва? Бегите в город и прячьтесь!

Нельзя было даже сомневаться в том, что передо мной – француз. Все, до самой последней детали его одеяния и доспехов, указывало, что он – француз. И точно так же французами были остальные воины, обратившие ко мне свои взоры и ухмылки:

– Монахиня? Она что, спятила? Скажите ей, чтоб проваливала!

Кони нетерпеливо переступали ногами.

– Скоро будет слишком поздно! – настаивал старый вояка. – Слышите? Наш головной отряд атакует!

И тут же запели трубы. Наконец наступил рассвет, и послышался гром копыт и боевых кличей. Негромким ржанием выразили свой протест лошади.

– Да хранит их Бог! – промолвил старый рыцарь, на миг закрыв глаза. Потом, когда все медленно двинулись вперед, он оглянулся на меня: – А вы – проваливайте отсюда!

Я тронула коня. Но не в ту сторону, куда он посылал меня, то есть не в сторону города, а вперед, в самое сердце армии, пробираясь между медленно движущихся коней и приводя в ярость всадников. Некоторые из них даже направляли в мою сторону копья.

– Баба! – долетали до меня их удивленные и раздраженные возгласы.

Я же искала штандарт с изображением трех лилий и сокола. Я искала дядю, отца и сына.

И я знала, что эти трое едут где-то впереди, и пришпоривала своего уставшего коня, хотя это было совершенно напрасно, ибо рыцари ехали медленно и впереди были тысячи людей. Скакать быстрее было поэтому абсолютно невозможно. Мне становилось все труднее пробираться в середину войска. Но, оказавшись там, я увидела странную картину: двадцать мужчин, одетых совершенно одинаково, в черные доспехи, покрытые белыми плащами с вышитыми на них черными лилиями, и среди них, в самом центре, человека, державшего стяг королей Франции, штандарт короля Иоанна Доброго, одетого так же, как и все остальные, для того чтобы смутить врага в случае попытки захвата в плен или убийства.

Мой конь продвигался вперед в ногу с медленно движущимися боевыми конями. Но сколько я ни прислушивалась, звуки битвы не долетали до меня. Я вглядывалась вдаль. Там, впереди, была пехота – хотя и одетая в рыцарские доспехи, но за ними я не видела ничего, не видела того, что происходило на поле боя. Но я заметила огромную стаю черных птиц – такую огромную, что она затмевала все небо. Стая взмывала в воздух, а затем неожиданно устремлялась вниз. То были стрелы, выпущенные из длинных английских луков с колоссальной силой, способной пробить французские доспехи.