Чтение онлайн

Удивило многообразие альпинистского оборудования и снаряжения. Вся нагрузка приходилась на руки. Инструктора знали, что мы будем ослабевать, и заставляли подолгу отжиматься. К концу месяца, проведённого в горах, я почувствовал, как налились предплечья. Все практические занятия проходили в реальных горах, на оборудованных маршрутах. На Сахалине нас не пускали в открытое море. Все погружения осуществлялись в бассейнах. А здесь мы находились в реальной обстановке. Красота гор очаровывала. Казалось, что в сказке находишься, что нет армии, училища, учёбы. Ты среди друзей-альпинистов, пьёшь чай у костра и что ты провёл с ними всю жизнь.

Зачёт по скалолазанию сдавали при штурме реальной гряды. Спуск прошёл тяжелее, чем подъём. После вводной подготовки у нас появились раненые. Нужно было организовать оборону зоны спуска и спустить вниз двух курсантов. С задачей справились. От усталости попадали в палатки и уснули. Вскоре закончилась наша практическая подготовка в горах и мы благополучно вернулись в училище.

Пошёл последний семестр. Уже всем было ясно, что я получу медаль, не было ни одной четвёрки. Наша с Ириной любовь крепла и казалась незыблемой и вечной. Анатолий Петрович строил планы нашей семьи. После выпуска – свадьба, я остаюсь в училище офицером-воспитателем, а потом, после окончания аспирантуры, становлюсь преподавателем. Получим квартиру в хорошем районе города. Всё это я узнал от Ирины. К этому времени я уже имел влияние на свою будущую жену. Она признавала, что хозяином в семье должен быть мужчина. Я убеждал её, что не моё призвание быть преподавателем, хочу уехать подальше от большого города и служить в бригаде ГРУ, группы советских войск в Германии (ГСВГ). Немцы называли эту бригаду «Красные дьяволы». Или служить в бригаде «Дельта» Московского военного округа.

Как только Ирина заикнулась отцу о моём решении, он вскипел и вызвал меня к себе в кабинет. Говорил со мной жестко:

– Я не хочу, чтобы моя дочь скиталась по гарнизонам и ждала всю жизнь тебя из командировок.

Я спросил:

– А если бы мы не встречались, я попал бы туда, куда хочу?

–Хоть на все четыре стороны. Хочешь воевать? Поезжай, но без неё. Решай и выбирай путь. Я его приму в любом виде. Или с ней, но в училище, или где захочешь, но без неё.

– Я подумаю, и когда приму решение, я вам доложу.

– Свободен.

– Есть.

Я вышел из кабинета, не зная что делать и как поступить правильно. К моему счастью, или несчастью, в Афганистане произошла апрельская революция. Правительство Мохаммада Даура сложило полномочия в апреле 1978 года. Правящая «демократическая партия» Афганистана выдвинула президентом своего лидера Нур Мохаммада Тараки, а премьером – Амина. Американцы быстро сориентировались и начали строить свою деятельность по влиянию и захвату власти в Афганистане. Наша разведка доложила об активизации американской деятельности в этой стране. Допустить американцев до нашей границы было смерти подобно. Были включены все рычаги воздействия на Тараки. Советское правительство предложило ему свою помощь и поддержку. Президент принял это предложение. В ффганскую армию срочно направлялись военные советники из всех родов войск, перебрасывалась техника. Через год Тараки попросил усилить личную охрану советскими специалистами. Пока его охрана состояла из старой гвардии короля. Многие были отстранены, на их место поставили неопытных, но доверенных лиц. Президент просил прислать четырёх телохранителей, знавших арабский язык.

Было принято решение не разукомплектовывать спецгруппы из бригады «Дельта», а срочно выпустить четырёх курсантов из спецфакультета. Эта весть быстро облетела всё училище. Я принял решение. Ничего не сказав Ирине, я пошёл к Морозову. Думал, что если любит, то пойдёт за мной на край света, а если нет – то и суда нет. Адъютант доложил о моём прибытии и просьбе принять по личному вопросу.

– Пусть войдёт.

– Разрешите?

– Входи.

– Старшина Назимов на беседу по личному вопросу прибыл.

– Присаживайся.

– Я принял решение.

– Надеюсь, хорошо подумал?

– Да.

– И что же?

– Вот рапорт о включении меня в кандидаты на досрочный выпуск и отправку в Афганистан.

Морозов внимательно прочитал. Ничего не говоря, подписал и протянул мне.

– Иди, сдай в спецчасть, пусть оформят.

– Есть, – сказал я, развернулся и вышел.

Меня включили в кандидаты. Занятия для нас прекратились. Нам выдали вопросы для подготовки к выпускным экзаменам. Время дали всего неделю.

Шёл май месяц. Государственная комиссия поспешно принимала у нас экзамены. Сдавали по два экзамена в день. Я сдал всё на отлично. Старшиной роты опять назначили Матюху. Четырёх курсантов, отобранных и успешно сдавших выпускные экзамены, включили в приказ министра обороны на присвоение воинского звания лейтенанта. Вместе со мной досрочно выпустились: Серёга Ходаков, Анатолий Троцкий и Владимир Коваль. Мы сдали курсантскую форму, взамен получили офицерскую, только погоны были на нас ещё курсантские. За два месяца до основного выпуска, 22 мая, нам вручили лейтенантские погоны. Медаль и дипломы вручал начальник высших учебных заведений МО СССР.

В училище не афишировали, куда нас будут отправлять, все знали, что будем выполнять специальное задание правительства. Домой нас не отпустили, а вызвали родственников в училище. Родители приехали вместе на белой «Волге» ГАЗ-24. Меня вызвали к Морозову. В кабинете сидел отец, он был взволнован, раньше он никогда не выдавал своих эмоций, всегда был немногословен, я не слышал от него жалоб на жизнь и судьбу.

– Лейтенант Назимов по вашему приказанию прибыл.

– Присаживайся.

– Спасибо.

Я подошёл к отцу, он встал мне навстречу и обнял меня.

– Поздравляю, сынок, с окончанием.

– Мама приехала?

– Да, она в гостинице.

Морозов уже ввёл отца в курс дела, изложил всю ситуацию.

– Он идёт против моей воли, сам напросился в Афганистан, дочь я с ним не пущу.

Я молчал. В этот момент мне было горько осознавать, что сам разрушил свою карьеру и любовь. Но решение менять поздно, да и нет желания. Всё, что произошло, принимаю как должное. Время покажет, как всё сложится, думаю, что Ирина пойдёт со мной на край земли.

– Теперь уже изменить что-либо невозможно, – сказал Морозов, – он в распоряжении министра обороны, через неделю отправка.

Отец сказал:

– Если он решил, то пусть так и будет. Пойдём, утешим маму, она плачет.

При встрече мама сказала:

– Ты себе жизнь испортишь этой командировкой и потеряешь невесту. Они её никогда не отпустят.

Ирина до сих пор ничего не знала. Я ей ничего не говорил, и Морозов тоже молчал. Теперь пришло время ей сообщить. Я позвонил. Трубку взяла Лидия Семёновна, холодно ответила, что Ирина сейчас подойдёт.