Одноклассники
Шрифт:
Я даже в темноте вижу, как глаза Игоря пылают от гнева, а мои защипало от сдерживаемых слез.
Он так ничего не понял! Да, что там! Наверняка, даже и не пытался понять.
Глава 2
Игорь.
Сердце наполняется ноющей болью, едва вижу её. Поочерёдно меня бросает то в жар, то в холод, то в дрожь.
Какая горькая ирония судьбы, спустя столько лет увидеть её в своём клубе, где очень богатые чики и мачо, дяди и тети платят за всевозможные запретные удовольствия и острые ощущения.
Увидеть в подобном месте Арину, это гром среди ясного неба.
Хотя, о чем я? Чего еще можно ожидать от женщины, с молодости, скачущей по койкам?
Но, черт возьми! Как же она притягательна!
И без того высокая и стройная, как и раньше, сейчас стоит еще и на высоченных шпильках.
Научилась-таки на них ходить
Общая картина заставляет просто затаить дыхание.
Платье доходит до голени, черное, с длинным разрезом с левой стороны. Ничего в нем особого, никаких украшений, блесток и вызывающих вырезов, оно даже странное, доходит почти до горла, но так соблазнительно подчеркивает ее идеальную фигуру, что я дышать забываю, смотря на нее.
Руки сложены на животе, на правой, блестит обручальное. Рядом, на среднем пальчике сверкают бриллианты.
В душе заворочался дьявол.
За них ты меня предала, да? Что мог тебе дать бедный студент безотцовщина, в сравнение с сыном ген прокурора города?
Пальцы сами по себе сжались в кулаки:
Если бы только у тебя хватило терпения подождать пару лет… Я ведь был готов ради тебя горы свернуть!
Она дышала глубоко. Волновалась. Чуть облизнула губы, облаченные в темно-красную помаду и мой член, тут же нервно дернулся.
Выдохнул. Взял со стула, стоящего у стены пульт, выключил свет, включил освещение с поэтичным названием “Тайная страсть” и музыку. Она была негромкой, еле заметным, будоражащим фоном, но Арина все равно вздрогнула, а услышав мои шаги, кажется, и дышать перестала.
Что же привело тебя сюда, в гнездо порока? Поругалась с Вадиком, или он так заработался, что его дружок не фурычит больше, а тебе уж не в терпеж?
Такое сплошь и рядом, и те, кто не хочет осложнять свою жизнь постоянным любовником или любовницей, приходят к нам, чтобы выпустить пар в темноте с незнакомцем или незнакомкой.
У нас с этим строго. Никаких личных контактов сотрудников мы не выдаем, даже если очень просят, очень непростые люди.
Черное платье, черные, длинные волосы, черная повязка на глазах и темно-красная помада на губах.
Сколько раз я видел это здесь? Не счесть! Но взволновала меня только ты! Как будто и не было всех прошедших лет и ножей, вонзенных в спину.
Протянула ко мне руки, еще раз, нервно облизнув губы. В полутьме это выглядело не то, что сексуально, развратно.
Сердце пропустило удар. Выдохнул и, дернув ее на себя, привлёк к себе, быть может, излишне резко и близко. Девушка испуганно охнула, и меня повело. Голова закружилась, а в штанах стало невыносимо тесно.
Взял ее за левую руку, правую положил на талию. Она на плечо. Я чувствовал ее жар даже через ткань. Смотрю только на ее приоткрытые от волнения губы и теряю связь с реальностью.
Шаг. Поворот. Еще шаг. Наклон и она вцепляется в меня словно кошка, чтобы не упасть.
О Черт! Эта сумасшедшая без бюстгалтера!
Я даже через ткань своей рубашки и ее платья, чувствовал сейчас твердость ее сосков.
Они ведь все еще так же нежно-розового цвета, верно?
Я еще помню, как ее словно током било, когда я крутил их, между своих пальцев слегка касаясь вершинок самым кончиком языка.
Воспоминания свели меня с ума окончательно. Я слишком долго мечтал о ней, чтобы сдерживаться сейчас.
Дав волю страсти, пытаюсь задрать ее платье, хватаю за волосы, поднимая ее голову, и наконец-то касаюсь ее соблазнительных губ.
Она сопротивляется. Пытается меня оттолкнуть, но только будит во мне зверя.
Еще крепче сжимаю ее волосы, углубляю поцелуй и прижимаю сучку к стене.
— Отпустите! Вы меня неправильно поняли! — кричит в панике, как только прекращаю поцелуй. — Я не за этим сюда пришла! Только танцевать! Слышите?!
— Правда? А мне говорили, что сюда все приходят, как раз, только за этим… — шепчу охрипшим голосом.
— Игорь? — выдыхает мое имя в шоке, вздрагивает от его звука и как-то по-детски всхлипывает, словно собирается заплакать.
И мне тоже вдруг резко захотелось заплакать, совсем как в то утро, когда увидел ее спящей на груди голого Вадика. Она была прикрыта простынью, но понятно ведь, что тоже голая. Их одежда была разбросана по всей комнате. Ее красные трусики, вообще с тумбочки прикроватной свисали.
Это гребаное блядство мне до сих пор в кошмарных снах видится.
— Арииина. Мое горькое проклятие, — выдыхаю, все еще не веря где-то, что вижу сейчас перед собой именно ее. И снова касаюсь ее губ, потому что, просто не могу себе в этом отказать.
И она ответила! Страстно. Жарко. Не терпеливо!
Ее язык просто свел меня с ума. Член мгновенно стал каменным, по позвоночнику побежали разряды тока. Руки мои сжали ее бедра. Черт как же хочется ко всем чертям разодрать ее колготки, сорвать трусики и взять ее прямо здесь! У этой стены.
Пусть предательница! Пусть изменщица! Но сегодня она таки будет моей!
Помню, что поклялся себе ее не прощать и сейчас не собираюсь! Просто хочу, наконец, взять свое!
Но здесь нельзя. Борис запрещает смотрителям развлечения с клиентами.
— Пойдем, — говорю. — Куда угодно пойдем. Хочу тебя.
Игры в прелюдии и приличия, сейчас напрасная трата времени. Я боялся, что она снова ускользнет от меня, прямо сейчас, подобно сну или миражу. Так же неожиданно, как и появилась.