Чтение онлайн

А понедельник прибыла почта. Экстренный выпуск Пророка был целиком посвящен его крестному:

«Сириус Блэк оправдан!!! Это сенсационное решение Визенгамота было принято вчера вечером. Причиной этому послужило обнаружение и пленение Питера Питтегрю, чье убийство в частности было одним из предполагаемых преступлений Блэка. По неподтвержденным данным Питер был схвачен в школе Хогварст, лично Гарри Джеймсом Поттером… бла, бла, бла… В ходе разбирательства и допроса Сириуса Блэка и Питера Питтегрю с применением Сыворотки Правды, было установлено, что все убийства и преступления, инкриминируемые Блэку, были совершены Питером… вновь разные сопли… Сразу после заседания преступник был отправлен в Азкабан, а Сириус Блэк торжественно отпущен с искренними извинениями со стороны Министерства и компенсацией в 100000 галеонов. Представители Министерства отказываются от комментариев. На выходе из зала суда Сириус Блэк сказал лишь, что жаждет две вещи: вдохнуть свежего воздуха и увидеть своего крестника».

На этом интересная часть статьи заканчивалась, уступая место демагогии. Гарри осмотрел Большой Зал. Многие читали ту же газету, у многих глаза, в буквальном смысле, лезли на лоб. А у Гарри на душе неожиданно, впервые за десять лет, стало легко. На лице появилась чистая, искренняя, воистину детская улыбка.

Именно таким, счастливым и улыбающимся, застал его зашедший в Зал директор. Весь дикий вчерашний день его не оставляло ощущение, что Гарри знал все о Сириусе. Что этот парень с самого начала знал правду, знал, где Питер и что он совершил. Альбус Дамболдор был вынужден признать, что не понимает Гарри. Сперва, после того полного ненависти взгляда, он даже начал подозревать подмену. Но зачем тогда освобождать Сириуса? Да и вел себя Гарри как–то уж слишком вызывающе. Зачем было устраивать весь этот спектакль в Большом Зале? Если бы кто–то занял место мальчишки, он не стал бы так привлекать внимание. Погруженный в эти мысли, директор вошел в Зал. Его взгляд тут же отыскал Гарри, тот сидел с газетой в руках, а лицо его светилось счастьем. Это счастье было столь искренним и детским, что почти перечеркнуло все подозрения. Глубоко вздохнув, он направился к мальчишке.

Прямо перед ним выросла фигура директора, глаза сверкнули из–за очков, а на лице блеснула улыбка. Но опытный глаз Гарри тут же уловил и тщательно скрываемое напряжение. Мальчик посмотрел прямо в глаза старика. Сейчас ему почти не требовалось прятать свои чувства, счастье переполняло его, вытесняя боль. На его плечо легла рука.

— Пойдем со мной, Гарри, в моем кабинете тебя кое–кто ждет.

Он еще раз улыбнулся, уже менее искренне, и последовал за директором. Их все провожали глазами, но это его не волновало. Вот она, давешняя горгулья, молча посторонившаяся при виде хозяина кабинета. А там стоял Сириус. Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его. На нем была шелковая дорогая мантия, он тепло улыбался, да и выглядел значительно моложе. Толи два лишних года были особенно тяжкими, толи радость освобождения сыграла свою роль. Глаза, столь безумные в час их первой встречи, сейчас горели счастьем и смотрели на него. Гарри несмело улыбнулся.

— Гарри, позволь представить тебе Сириуса Блэка, — раздался голос директора.

Сириус смущенно и неловко подошел и протянул руку, Гарри так же несмело ее пожал. Вся его сущность стремилась кинуться на грудь крестному и обнять его. Вложить в это объятие всю радость этой новой встречи после 11 лет разлуки, может быть даже выплакаться, уткнувшись ему в плечо. Но он сдерживался, было бы в высшей степени странно кидаться в объятия незнакомого человека, пусть даже друга родителей, пусть даже крестного. Не сейчас. Но, видимо, что–то проступило на его лице, и Сириус, истолковав это по–своему, подошел ближе и крепко прижал к себе. Очевидно, он принял взгляд Гарри за зов круглого сироты, который наконец–то нашел того, кто может стать ему близким человеком. Это было отчасти правда.

— Рад видеть тебя, малыш, — прошептал он. Гарри лишь крепче прижался к нему, но слезы еще держал. Он не будет плакать! Тем более на глазах у Дамблдора. Сириус встал на корточки, и их лица оказались на одном уровне. Два человека, прошедшие через ад Азкабана, смотрели друг другу в глаза. — Я не могу остаться сейчас, мальчик мой, мне предстоит очень многое сделать. Я буду писать тебе, и, надеюсь, ты приедешь ко мне на рождество, крестник. А теперь, прости.

С видимым усилием выпустив Гарри, он решительно направился к двери, кивнул Дамболдору и вышел. Ученик и директор остались вдвоем. Гарри проводил единственного дорогого ему человека и повернулся к директору. Им предстоял разговор. Дамболдор, разумеется, хочет знать, как Гарри узнал все это. Что ж у него есть объяснение. Неплохая лапша на уши, вполне правдоподобная, все объясняющая и не оставляющая ни единой зацепки. Поверит ему Старикан или нет, придраться ему будет не к чему.

— Присаживайся, Гарри, — сказал директор, размещаясь в своем любимом кресле. Дождавшись, пока Гарри устроится, он обратился к нему. — Мне бы хотелось узнать, как тебе удалось раскрыть эту тайну одиннадцати летней давности, раскрыть всего за несколько дней.

— Эээ, мне помогли. Я не знаю, должен ли я говорить вам об этом, — убедительно симулируя детскую нерешительность, проговорил Гарри. — Мне помогли, и тот, кто сделал это, просил не упоминать о нем…

— Прости Гарри, но если этот кто–то все знал все эти годы и скрывал это, то он совершил тяжкое преступление, — искренне возмутился директор, он был сильно напряжен, иначе бы позволил мальчику закончить.

— Вы неправильно меня поняли профессор, он ничего мне не рассказывал о преступлении, думаю, он даже ничего не знал. Хотел бы я знать, кто же он такой… Так, — прервал сам себя парень, — по–моему, чем больше я говорю, тем запутаннее все становится. Думаю надо начать сначала…

— Ты, без сомнения, прав, — улыбнулся директор. Сейчас Гарри вел себя воистину как ребенок, и Альбус чувствовал, что все больше проникается к нему симпатией, несмотря ни на что.

— Хорошо, — Гарри Поттер глубоко вздохнул, словно решаясь. — В конце концов, ничего важного я сказать не могу, так как просто не знаю… — он еще раз вздохнул. — За пять дней, до того как я отправился в школу, неизвестная сова принесла мне конверт. Там было письмо и чистый кусок пергамента. В послании некто, назвавший себя старым знакомым моих родителей, описал мне кое–какие подробности их жизни, я ведь ничего о них не знаю. Подробностей я не помню уже, но там было о маме, об отце его друзьях, Сириусе, Питере, и неком Ремусе Люпине, которых он назвал Мародерами. Там было немногое, и ничего об этих людях я не узнал, кроме того, что Сириус был моим крестным. И последнее там было описание Карты Мародеров, творения отца и его друзей. Это и был тот чистый пергамент. Вот смотрите.

Гарри достал карту и произнес заветные слова, она активизировалась, и точки забегали по ней.

— По приезду сюда, я, как вы понимаете, горел желанием узнать, как можно больше. Я почти не выходил из библиотеки, просматривая старые газеты. Я был уверен, что с друзьями отца что–то произошло, не бросил бы ведь меня мой крестный отец! Мало помалу я узнал о смерти Питтегрю, и о заключении Сириуса. Как вы понимаете, такие новости меня не обрадовали, и я забросил поиски на два дня. В течении этих двух дней я читал об анимагах, не знаю, почему это так меня заинтересовало. Но в пятницу я заметил на Карте точку, подписанную как «Питер Питтигрю». Я был поражен, кинулся туда, но никого не встретил. — Гарри перевел дух.

— Питер, видно, ходил по школе в своей анимагической форме… — потянул задумчиво Дамболдор. Гарри кинул на него быстрый взгляд, директор явно начинал верить ему. Что ж, значит все идет как надо. В голове у Питера он не найдет ничего противоречащего, Мальчик — Который-Знал — Все-Секреты — Волдеморта постарался…

— Я, было, приписал это к какому–нибудь сбою в Карте, но на следующий день Хагрид упомянул мне про заклятье доверия. И меня как осенило, возможное решение этой головоломки, у меня из головы не шла кличка Питера — Хвост. Вновь заметив его на Карте, я применил манящие чары, о которых случайно вычитал. Крыса оказалась у меня в руках, и я убедился, что это Питер. Вот, как это было, профессор.

— То есть, ты схватил его, а потом разоблачил с помощью сложнейших чар, о которых вычитал в библиотеке? — в голосе директора было вполне понятное сомнение.

— Мои успехи на уроках и в применении Манящих чар добавили мне уверенности, и мне хотелось покрасоваться… Тяжело жить, когда в тебя тычут пальцами и почитают за подвиг, о котором ты не помнишь. Может теперь меня станут звать Мальчик — Который-Раскрыл — Предателя… — для пущей убедительности Гарри тяжело вздохнул.

В глазах Дамблдора он заметил понимание и сочувствие, ага сочувствие! Сам же загнал меня в это положение, вчера ненавистный племянник, а сегодня национальный герой! Именно это пережил он в первый раз.