Чтение онлайн

Она вздохнула и встала. Вместе они вернулись к десантному катеру. Все напрасно, — сказала Джессика, когда они уже собрались взлететь. — Я дала полную свободу воображению. Я приготовилась увидеть здесь все, что угодно. Например, пляшущие кристаллы или мыслящие облака. Но я не ожидала такого поворота событий…

Десантный катер пронзил тонкий слой атмосферы и полетел к главному кораблю на орбите.

— Ученый должен быть готов ко всему, — грустно заметил Джиллет. — Но я согласен с тобой. Опыт опровергает предсказания весьма пугающим образом.

Джессика расстегнула ремни безопасности и тяжело вздохнула.

— Я бы сказала, что, с точки зрения математики, это маловероятно. Я собираюсь сегодня вечером взглянуть на формулу и прикинуть, какая из переменных все портит.

Джиллет покачал головой.

— Я проделывал это уже много раз, — сказал он. — Что бы ты ни меняла, результат все равно будет сильно отличаться от того, что мы нашли. Точнее — не нашли.

На тысячах планет, которые они посетили, не оказалось даже, таких простых вещей, как водоросли или протоплазма, не говоря уже о разумной жизни. Их биохимические датчики так и не обнаружили ничего, что могло хотя бы указывать в этом направлении, например, сложного протеина. Только скалы и пыль, безжизненные водоемы и ветер.

*

Утром, как он и предсказывал, планеты оказались на своих местах. Их было пять, они вращались вокруг скромной звезды типа G3, не слишком отличающейся от земного солнца. Он произнес в микрофон корабельного компьютера:

— Даю звезде имя Ганнибал, планетам имена Гек, Том, Джим, Бекки и Тетушка Полли. Продолжим обследование.

Приборы корабля могли произвести все необходимые замеры, но Джиллет не доверял их мнению в отношении наличия жизни. Ответить на этот насущный вопрос он должен был сам.

Планета Гек представляла собой шар из никеля и железа ржаво-коричневого цвета, испещренный кратерами, — горячий, сухой и мертвый. Том был больше и темнее, более холодный, но он так же пострадал от ударов и казался таким же мертвым. Джим походил на Землю; его окружала приличных размеров атмосфера из азота и кислорода, диапазон температур оставался в пределах между -30 и +50 градусами по Цельсию, а на поверхности планеты имелось большое количество, воды. Но жизнь на ней отсутствовала — и на каменистой, пыльной суше, и в соленой, насыщенной минералами воде. Ничего, даже ни единой цианобактерии. Джим был самой большой надеждой Джиллета в системе Ганнибала, но супруги также обследовали Бекки и Тетушку Полли. Они представляли собой газовые гиганты малой плотности, хотя ни один из них не достигал размеров Урана или Нептуна. В их похожей на суп атмосфере, на вулканической поверхности спутников жизни не было. Джиллет не потрудился дать имена двадцати трем лунам этих пяти планет; он решил оставить подобное занятие для тех, кто прилетит после него. Если это когда-нибудь произойдет.

Дальше Джиллету предстояло приступить ко второй цели полета. Он установил на орбите планеты Джим, самой пригодной для обитания из пяти, переходной шлюз. Теперь корабль, летящий следом за ним по этому маршруту, мог мгновенно преодолеть десятки световых лет от того шлюза, который Джиллет установил во время предыдущей остановки. Он даже не мог вспомнить, какой была та система и как он ее назвал. После всех пройденных лет они перепутались у него в голове: все они были похожи и одинаково безжизненны.

Он сидел у экрана и смотрел вниз, на планету Джим, на желто-коричневые песчаные континенты, синие моря, белые облака и полярные шапки. Серый кот Джиллета, его единственный компаньон, забрался к нему на колени. Кота звали Бенни, он был внуком Метила и Этил и двух котят, которых взяла с собой Джессика. Джиллет почесал животное за ухом и под подбородком.

— Почему здесь нет кошек? — спросил он у кота. Вместо ответа Бенни только протяжно замурлыкал.

Скоро Джиллет устал смотреть вниз, на безмолвную планету. Он уже провел осмотр, установил шлюз, и теперь оставалось только отослать информацию на Землю и двигаться дальше. Он отдал распоряжения бортовому компьютеру, и через полчаса звезды исчезли. Джиллет снова полетел сквозь мрак гиперпространства.

Он помнил, как они волновались перед полетом. Тридцать лет назад. Они с Джессикой подали свои заявления, и по каким-то причинам, которых Джиллет до конца не понимал, комиссия выбрала именно их.

— Мой отец думает, что все, кто стремится мчаться через галактику, сумасшедшие, — сказала Джессика.

Джиллет улыбнулся.

— Вряд ли…

Они лежали в траве позади своего дома, смотрели в ночное небо и гадали, какую из ярко блестевших звезд они вскоре посетят. Этот проект казался им чудесной возможностью бежать от горя, пересмотреть свою жизнь и свои отношения вдали от миллионов воспоминаний, которые привязывали их к прошлому.

— Я объяснила отцу, что для нас это спасение, — сказала Джессика. — А с научной точки зрения, это самый замечательный шанс, на который мы могли надеяться.

— Он тебе поверил?

— Смотри, Лесли, звезда упала. Загадай желание. Нет, я думаю, он мне не поверил. Он сказал, что Совет руководителей проекта согласился с ним, и нас отобрали лишь по одной причине: мы безумны, или неуравновешенны, или что-то там еще — именно это, мол, и нужно для дела.

Джиллет пощекотал ухо жены длинной травинкой.

— Я сказала ему: самое большее — пять лет. Пять лет. И как только мы найдем что-нибудь, мы повернем назад и прилетим домой. А если нам хоть чуть-чуть повезет, то мы можем найти живую материю на одной из первых планет. Может, мы будем отсутствовать всего несколько месяцев, ну, год.

— Надеюсь, — ответил Джиллет. Они смотрели на небо, чувствуя, как оно давит на них с какой-то устрашающей тяжестью, словно бесконечные расстояния превратились в массу и вес. Джиллет закрыл глаза.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я тоже люблю тебя, Лесли, — пробормотала Джессика. — Ты боишься?

— Да.

— Хорошо, — сказала она. — Я не полетела бы с тобой, если бы ты не боялся. Но тревожиться не о чем. Мы будем вместе, и нас ждет Приключение. Это гораздо веселее, чем провести следующие несколько лет здесь, делать одно и то же, читать лекции старшекурсникам и пить шерри с нобелевскими лауреатами.

Джиллет рассмеялся.

— Я только надеюсь, что когда мы вернемся, кто-нибудь вспомнит, кто мы такие.