Чтение онлайн

— А ну, позвать сюда Ляпкина-Тяпкина. Пишите указ императорский. Присвоить князю фон Витгенштейну звание «генерал от кавалерии» (генерал-полковник). Хм. И дать ему золотую шпагу и до кучи орден Георгия Победоносца первой степени. А чёрт с ним ещё золотую табакерку с моим портретом красивым. Пусть любуется. Гад.

Как-то так происходило через пару недель после возвращения Императора с разгромленным, но победившим, войском в Питер. Это граф Ливен рассказал. Дарьюшка же шепнула, что решительно на его сторону встала Мария Фёдоровна и прямо приказала, всех нонешних советников гнать поганой метлой из дворца, а князя наградить?

Когда же до Александра дошла весть, что Пётр Христианович тихо-мирно на Кавказ возвращаться не собирается, а даже наоборот стал корольком мелким, то опять все старые советники повылезали и особенно Кочубей с Долгоруким и тестем ещё камергером Василием Семёновичем Васильчиковым и давай шептуны пускать. В результате Кочубея вызвал на дуэль молодой Чичагов, но дуэль Александр отменил и запретил, а Кочубея с министров снял и отправил в имение. Министром же внутренних дел стал Куракин Алексей Борисович бывший Генерал-прокурор Правительствующего сената. Близко знаком с ним князь Витгенштейн не был. Так, пару раз раскланялись. Не плохой вроде человек даже «Уголовный кодекс» составил.

Александр же решил отправить к Брехту графа Ливен с подарками и наградами и вопросом: «И чего теперь»? Орден Пётр первый надел, шпагу прицепил к поясу и табакерку на стол поставил. И решил не тянуть с ответом. Вышел из кабинета, оглядел находившихся в приёмной, и выгнал всех. Потом Ваньку к наружной двери поставил и приказал стрелять из пистоля в каждого, кто уши захочет попарить.

— Чтобы по дуге кабинет обходили. Секретные переговоры у меня.

Ванька и секретарь зверские рожи сделали и, не поняв шутки юмора, пистоли в руки взяли. Ну, и ладно. Спокойней будет разговаривать.

— Дария Христофоровна, разговор будет очень секретным, и если вы не чувствуете в себе силы удержать его внутри вашей прелестной головки, то лучше посидите в приёмной. — Зная эту интриганку, предложил Брехт будущей Мата Хари.

— Я могильная плита. — И глаза как у кота из Шрека. — В сажень толщиной. — А сама худющая. Тестостерона лишку.

— На самом деле важный разговор. Его даже императору говорить нельзя, потому как он точно не могильная плита. До него информацию нужно донести кусочками, по мере развития событий. И естественно, если эти события пойдут по плану.

Ливен кудряшки взбил на голове и сосредоточенность на лице изобразил.

— План же такой. Я сейчас завоюю королевство Этрурия и передам его Францу. Он дальше сам пусть разбирается, снова его разделить и герцогством сделать или оставить королевством. За это я получаю Тироль и Зальцбург. Потом присоединяю к Баварии герцогства Гессен — Дармштадт и Берг, переговариваю с курфюрстами Бадена и Вюртемберга и мы все вместе просимся в Российскую империю. В качестве анклавов.

— А с Францией что? — не дослушав перебила Дарьюшка.

— Вот именно это я и хотел бы узнать у Александра Павловича. А что с Францией? Он собирается с ней воевать? Или мне с моими двумя тысячами нужно всю Европу захватить?! Во всех же почти королевствах сейчас ставленники Наполеона сидят. Будет ли коалиция воевать и когда? — Брехт тоже насупился на Христофора Андреевича.

Ливен сначала развёл руками, мол, я не главный по тарелочкам, но потом всё же, медленно, боясь лишнего произнести, и почти шёпотом сказал:

— Собирается новая коалиция и в ней точно будет Пруссия. Австрия пока обещает только. Но и я и другие… люди, думают, что англичане их додавят и Австрия вступит в войну, пусть даже и не очень большими силами. Английский посол сказал императору Александру, что Бавария вступила в коалицию и готова выставить стотысячную армию. Возможно ли такое?

— Так и есть, армия готовится. — Говорить Ливену, что вместо ста тысяч армия будет всего тридцать пять, максимум тридцать семь тысяч Пётр Христианович не стал. Да и это может оказаться не так. У гессенцев есть войска, есть войска у герцогства Берг и Баден с Вюртембергом чего дадут. Может и за семьдесят тысяч армия получиться. Пусть и хреново обученная и необстрелянная.

— А Итальянское королевство? С ним что? Какие-то странные слухи ходят. Прямо не верится. — Ага не зря генералов собирал местных, слухи уже и до Северной Пальмиры дошли. Замечательно.

— Это информационная война.

— Какая война? — пискнула Дарьюшка и рот зажала, типа, случайно вырвалось. Мне и не интересно совсем.

— Информационная. Противник должен быть деморализован ещё до начала войны. Кроме того противник должен быть запутан.

— Вы хотите сказать Пётр Христианович, что не пойдёте на Милан? — блин, умный.

— Пойду. Вот про это молчок. Пойду не только на Милан.

— Понятно. Хитро. Можно на карту взглянуть Италийскую?

Ливен склонился над картой.

— Да, не сильно очевидно. Если бы вы не намекнули, Ваше Величество, я бы и не понял.

— А я и не поняла! — опять пискнула Мата Хари, заглядывая на карту через плечо мужа.

— Вот и хорошо. Выступаем мы пятнадцатого апреля. А на Милан пойдём первого мая, раструбив на весь мир.

— А ну-ка объясняете!!! — хороша чертовка.

Событие двадцатое

Война — слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным.

Шарль Морис де Талейран-Перигор

Маршал Эдуар Адольф Казимир Мортье не понимал, почему его послали в Мюнхен с этой миссией дипломатической. Какой из него дипломат? Разве что в наказание, что сдал Вену, а потом и Линц этим варварам. Как будто остальные маршалы проявили себя лучше? Где все они? Они погибли сами и вместе с ними, и император, и «Великая армия». Он же вернулся Париж с остатками гвардии. И его солдаты заставили заплатить за сдачу Вены, этих варваров, дорогую цену. Он сам видел десятки убитых с той стороны. Все выжившие и сумевшие уйти солдаты и офицеры после чудовищного разгрома под Аустерлицем и его гвардейцы уверяли специальную комиссию, созданную этим хитрым хромцом Талейраном, что у варваров необычные ружья, которые бьют чуть не на милю. И что это стало главной причиной поражения.