Шрифт:
Алексей Лебедев
ОДИН В ЛОДКЕ
Я, Артем Витальевич Рачков, находясь в здравом уме и твердой памяти... черт, как будто завещание собрался писать!
Надо оставить эмоции, собраться с мыслями и - вперед.
Пусть даже задачи кажутся неразрешимыми. Их всего две: предупредить о неизбежном и заставить поверить в невозможное.
Я - генетик и занимаюсь мутациями человека. Ничего зрелищного в этом нет. Реальные мутанты - не киношные монстры, а просто тяжело больные люди. Если установлена точная причина, можно попытаться помочь больному... хотя эффективность генной терапии пока оставляет желать лучшего. Денег на исследования выделяется мало. На проблему предпочитают закрывать глаза.
И порой я искренне сожалел, что отпрыски наших вождей и олигархов так неприлично здоровы. Еще - завидовал коллегам, приторговывающим трансгенной флорой и фауной для нужд сельского хозяйства. Конечно, подобные настроения не красят ученого, но что делать, если под конец тысячелетия тебя ставят на грань выживания, словно предка-кроманьонца в ледниковый период?
Поэтому я недолго раздумывал, когда подвернулся тот злосчастный заказ. Мог ли я представить, чем это кончится?
Предложение исходило от некой "Академии духовного и материального наследия евразийских народов". Помню, это витиеватое название заставило меня усмехнуться. За годы плюрализма всяческих Академий развелось как собак нерезаных. Многие из них были созданы шарлатанами и мошенниками, а то и просто психами, однако попадались там и вполне приличные специалисты, не нашедшие себя в закостеневших структурах официальной науки. Судя по тому, как грамотно было сформулировано задание, имел место второй вариант.
От меня требовалось определить распространенность одной нуклеотидной последовательности в генофонде различных народов России и за рубежом, выяснить ее возраст и происхождение. Все это я мог установить по ранее собранным в нашем Институте образцам, а также путем работы с базами данных - российскими и зарубежными.
Вскоре я познакомился с представителем заказчика. Звали его Сергеев В.В. Полковник Сергеев, как он представился, или просто Полковник, как он просил себя называть (по имени-отчеству этот товарищ оказался полным тезкой нового президента, что вызывало определенную неловкость). Меня он в свою очередь почему-то называл Доктором. Или Добрым Доктором, когда был в шутливом настроении.
Насколько я понял, Сергеев был отставным военным или сотрудником органов. На работу в Академию его пристроили ныне действующие коллеги. В генетике он, конечно, ничего не понимал, но чисто по-человечески интересовался. Реакции его подчас были странными.
Например, когда я рассказал ему про секвенирование ДНК и полимеразную цепную реакцию - два великих изобретения последней четверти XX века, сделанные англичанином Фредериком Сенгером и американцем Кари Мулисом, совершившие переворот в современной биотехнологии, - он тут же возразил: НАШИ наверняка все это раньше придумали, да только им не дали ходу. Из осторожности я не стал спорить. Как говорится, Россия - родина слонов...
На первый взгляд, Полковник казался человеком простым, добродушным и общительным. И все же всякий раз после разговора с ним у меня на душе оставался какой-то неприятный осадок. Словно выпив стакан воды в жаркий день, обнаруживаешь на дне мертвое насекомое. Но при новой встрече смутные подозрения развеивались сами собой, а каверзные вопросы просто вылетали из головы.
Чем дальше продвигалась работа, тем интереснее она мне казалась - за цифрами проступала загадка.
Прежде всего выяснилось, что исследуемая мною мутация локальная. Ареал ее действительно умещался в границах России. Это означало, что произошла она относительно недавно, и все мутанты - потомки одного предка, жившего на нашей территории.
Нечто подобное наблюдалось ранее в случае замены тимидина на цитозин (а проще говоря, одной "буквы" генетического алфавита) в определенной точке Y-хромосомы. Эта нейтральная мутация была обнаружена у финнов и финно-угорских народов (коми, мари, мордвы, удмуртов и чувашей) в количестве 20-50 процентов. Проявилась она также среди бурят и якутов, доходя у последних до 80 процентов. Интересно, что замена имела место и у 17 процентов мужчин, считающих себя этнически русскими, с типично русскими фамилиями. Изучив микросателлитные маркеры в ДНК, исследователи пришли к выводу, что примерно 15 миллионов русских являются прямыми потомками одного человека (по отцовской линии). Нигде больше в мире данная мутация не была обнаружена.
Однако в моем задании речь шла не об одной "букве" генома, а о целом "предложении". Откуда оно взялось? Вероятность случайного формирования исследуемого фрагмента была ничтожно мала. Подумав, я пришел к выводу, что он мог либо "перескочить" из неактивной части ДНК, что составляет 95 процентов ее длины, либо мог быть внесен в нее неизвестным ретровирусом.
Судя по расположению фрагмента в хромосомной карте, его наличие должно было как-то влиять на иммунную и нервную системы. Однако судя по записям, никаких патологий в этом плане у обследованных не наблюдалось. Значит, мутация не была негативной. Возможно, она позитивна?
Бывает, что хорошее вырисовывается на фоне плохого. Так вышло с недавно открытой мутацией устойчивости к СПИДу. Люди с таким состоянием генов могут быть инфицированы, но не заболеют. Подобных "счастливчиков" всего несколько процентов от населения Земли, однако у некоторых народов России их доля достигает почти 15 процентов. Не будь СПИДа - кто бы этим заинтересовался, кроме узких специалистов?
Возникшими у меня мыслями я неизвестно зачем поделился с Сергеевым. Он только загадочно улыбнулся и панибратски похлопал меня по плечу. Потом, как бы в шутку, предложил нам обоим провериться на мутацию. Я согласился - тем более, что Академия просила отработать метод тестирования для массового применения. Результат оказался положительным. Честно говоря, после этого я чувствовал себя не в своей тарелке: одно дело - разгадывать тайну, совсем другое - быть ее частью! Полковник же, казалось, и не сомневался в ответе.
Наконец, настал день окончания моих трудов. Конечно, требовалось еще написать официальный отчет для Академии, но распечатку с основными данными я уже мог предоставить весьма интересующемуся Сергееву.
Пока он читал список народов нашей многонациональной Родины с оценками процентного содержания мутантов, а также их абсолютного количества, я пытался следить за выражением лица Полковника. Некоторые строки, похоже, вызывали недоумение видимо, о таких национальностях он раньше не слышал. Дойдя до конца списка, он чуть нахмурился:
– А почему якутов так много, Доктор?
– Считается, что они вообще произошли от немногочисленной группы людей, мигрировавших с юга на север вдоль сибирских рек. Если исходный процент мутантов велик, он воспроизводится и в последующих поколениях.
– Ладно, разберемся, - непонятно заметил мой собеседник и потянулся к гено-географической карте. Я объяснил ему суть условных цветов, и похоже, общая картина вполне удовлетворила Полковника. Для меня же смысл происходящего оставался тайной.