Один дома
Шрифт:
— ЭТО МОЙ ДОМ, И Я ДОЛЖЕН ЕГО ЗАЩИТИТЬ! — сказал Кевин, закрывая за собой дверь.
Поспешно раздевшись, он разработал план обороны своего дома.
Подвал, входная дверь, окно, чердак… Он внимательно изучал все так называемые отверстия, через которые могли проскочить воры и которые следовало особо тщательно забаррикадировать.
Досконально изучив все возможные способы защиты, добавляя плоды своей буйной детской фантазии, Кевин принялся за работу.
Первым делом он набрал воды и залил крыльцо, ступеньки в подвал и все подступы к дому.
На ступеньках в подвале разлил липкий мазут. Если кто-то неосторожно туда ступит, то ботинки ему придется неизбежно оставить прилипшими к ступенькам.
На полу возле окон, дверей, на столе он рассыпал разбитые и непригодные для украшения елочные стеклянные игрушки.
В холле прямо перед входной дверью разбросал маленькие механические машинки.
А на дверную ручку он повесил раскаленные каминные щипцы, предварительно разогрев их до красноты на огне.
Сделав все необходимые приготовления в доме, Кевин поднялся на чердак и протянул крепкий изоляционный провод, соединив свое окно на чердаке с голубятней, которая находилась метрах в тридцати от особняка. Это на всякий случай, если ворам окажется мало всего того, что приготовил им Кевин, и они захотят преследовать его дальше. В глубине души эту дорогу он называл — путь к отступлению, на всякий, как говорят, пожарный случай.
Потом Кевин натянул веревки на втором этаже, затрудняя тем самым вход в другие комнаты. Надо же нанести негодяям хоть какой-то физический ущерб.
Он был серьезен и сосредоточен как никогда. Обходя комнаты, уделял внимание самым незначительным мелочам на случай, если воры захотят сунуться сюда, придумывал самые невероятные преграды и закорючки.
Кевин достал отцовское ружье и зарядил его холостыми патронами. Борьба предстояла нешуточная и нужно быть защищенным со всех сторон.
Он тщательно обдумывал каждый предполагаемый шаг, жест этих антихристов и старался на каждую их выходку придумать надежное приспособление для достойного отпора.
Фантазия Кевина не знала границ. Над входной дверью он даже повесил бензиновый паяльник. Из мусоропровода он сделал серьезный ударный участок для ведения боевых действий. Приспособив утюг на край веревки, другой ее конец в подвале, чтобы всякий, кто захочет поинтересоваться и дернет за веревочку, получил утюгом по голове…
Наконец необходимые приготовления к предстоящему визиту незваных гостей были закончены. Еще раз осмотревшись вокруг, Кевин пошел на кухню, чтобы приготовить праздничный ужин. Ведь сегодня Рождество, и он не может оставить это без внимания. Даже если сюда придет не одна дюжина воров, он должен, как все порядочные христиане, отметить праздник.
Кевин достал из холодильника спагетти, высыпал их в тарелку, обильно посыпал тертым сыром и поставил в микроволновую печь. Не прошло и двух минут, как все было готово, и он достал невероятно вкусно пахнущее блюдо и поставил его на широкий круглый поднос, которым обычно пользовалась мама, когда приходили гости.
Кевин налил себе стакан молока, помыл свежие фрукты и красиво разложил их на блюде. В отдельную стеклянную чашку он высыпал конфеты в ярких блестящих обертках. Тут были и шоколадные зайчики, ежики с орехами, апельсиновые леденцы, яблочный мармелад в шоколаде и еще много всяких сладостей, которые всегда были необходимым и неизменным атрибутом рождественского стола в семье Маккальстеров. Только обычно их покупкой занималась мама. А теперь Кевину пришлось позаботиться о себе самому.
Он составил все это на поднос и важно прошествовал в гостиную. Там тоже все было готово к прекрасному празднику. Горел камин. Яркие язычки пламени освещали таинственный полумрак комнаты. Кевин зажег елочные гирлянды. Запестрели, забегали разноцветные огоньки.
Кевин аккуратно расположил блюдо на столе и, прочитав вечернюю молитву, сел за стол. В животе урчало, ужасно хотелось есть.
— Спасибо тебе, Господи, что ты послал мне макароны с сыром, — сказал Кевин и принялся за еду.
Спагетти оказались невероятно вкусными. Вместе с желтым, расплывшимся сыром они просто таяли во рту.
Не успел Кевин допить молоко, как услышал, что за окном затормозила машина.
По телу пробежала дрожь. Все-таки он волновался, потому что был один и приходилось надеяться только на свои силы, только на самого себя.
* * *
Гарри остановил машину на углу Линкольн-стрит.
— Автофургон оставим здесь, — сказал Гарри. — Вернуться всегда успеем.
— Как пойдем? — спросил Марвин, выпрыгивая из «доджа».
— Через черный ход.
Оглядываясь по сторонам, они торопливо пробирались к дому Маккальстеров по вытоптанной тропинке. В воображении Марвина то и дело возникали блаженные картины. Он представлял, как они поделят награбленное добро и поедут отдыхать в солнечную Флориду подальше от холода и снега, как будут пить лучшее шампанское и виски, закусывая сочными ананасами и авокадо.
Но Гарри быстро возвращал мечтательного друга в жесткую действительность. Он уже знал о глупой привычке Марвина загадывать всякие несуразные идейки, не сделав дела.
— Чего разулыбился? Рано еще, — Гарри подтолкнул приятеля под зад.
Они подошли к дому. В окнах горел свет.
— Как пойдем? — шепнул Марвин. — Может, он нас впустит?
— Может быть. Дети глупы.
Кевин стоял за шторой у окна, когда постучали в дверь. Он был готов к этой встрече.
— С Рождеством тебя, малыш! — прошипел вкрадчиво Гарри.
Он был уверен, что ребенок глуп и обязательно откроет, приняв его за Санта-Клауса. Но на сей раз он глубоко ошибался.
Ответа не последовало. Тогда Гарри сунул свою физиономию в окно и постучал.
— Мы знаем, что ты дома и совершенно один.
Кевин сидел на корточках и пристраивал свое ружье к слуховому отверстию, находившемуся в нижней части двери, как раз в том месте, где стоял Гарри.
— Малыш, открывай! — говорил он, любезно оскалясь. — Это Санта-Клаус к тебе пришел.
— Мы не сделаем тебе больно, — пропищал Марвин. — Нет! Нет! Нет! Мы принесли тебе подарки.
— Будь хорошим малышом!
Но в ответ раздался громкий выстрел.
— А-а-а! — заорал Гарри.