Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– Опять кошмары снятся. – Дядюшка Варне покачал головой. – Бедняжка.
– Себя пожалей. – Нант сплюнул в огонь, приложился к фляжке, утерся, передал Варису. – Ну так что?
– Что?
– Какого лешего мы туда идем? Золотишка мы у жмуриков достаточно набрали, купим себе по домику гденибудь в Нагире, отдохнем в покое и уважении на старости лет, а, дядюшка? Небось надоело по светуто мотаться?
– Ты чо, Ал, забыл? Нам всем там пеньковый галстук прописан. Не терпится последнюю джигу станцевать?
– А она нам на что? – Нант кивнул на лежащую Алину.
– А что – она?
– Она? Она, дядюшка, наше помилование и отпущение всех грехов. Ты, дядюшка, даже не представляешь, что за замухрышку ты вытащил с поля. Она одна из этих ведьм гуграйтовских. Сдадим ее магистрам, пусть потешатся, а нам с тобой прощение выпишут. Да еще, глядишь, наградят. За таких, вона, награда назначена.
– О Всевысшие! Ведьма! – Потрясенный дядюшка Варис глотнул из фляжки. Так как же мы ее сдавать будем, коли она ведьма? Не видел, что ли, что они сотворить могут? Она же нас вмиг тогоэтого, – провел дядюшка рукой по горлу.
– А на это народное средство есть. – Нант хихикнул. – Мне его еще бабка рассказывала. Покуда у них между ног болеть будет, никакую колдову эти ведьмы наводить не могут.
– Ты что, Ал, она ж девчонка совсем.
– Слаще будет. – Нант встал, слегка пошатываясь. – Мне такие молоденькие в самый цвет.
– Погоди, Ал! А коли Гуграйт узнает? Слышал же, что кифтянцы говорят – жив он, ищут его. Они ее обманывали! Гунга Крайт жив!
– Не узнает. – Нант шагнул к Алине, возясь с ширинкой, и вдруг подломился, неестественно выгибаясь, завалился назад.
– Ал? – Дядюшка привстал, удивленно глядя на Нанта, заметил сидящую Алину. – Нет! Не надо! Это не я, это он… Пощади, я же тебя спас! Ууу! – Захрипел, забулькал и мягко ткнулся лицом в костер. Затрещали, обгорая, волосы.
Алина вскочила, подхватила котомку и, даже не взглянув на лежащие без движения тела, зашагала в лес. Ей хотелось петь. Гунга Крайт жив, значит, она найдет его!
* * *
Крайт лежал и мрачно смотрел на медленно ползущего по закопченному потолку таракана. Таракан останавливался, шевелил в раздумье усиками, трусил какоето расстояние, снова останавливался…
Почему он им не помог? Почему? Отчаянный, сумасшедший прорыв Рона, захлебнувшийся под шквалом магического огня и контратак кавалерии, в упор расстреливаемые наемники. А он сидел и смотрел, скрипя зубами и колотя землю, бессильный сделать хоть чтонибудь… Бессильный?! Бессильный, когда совсем рядом, за тончайшей перегородкой, толкни – и не станет, бьется, бурлит океан энергии, только и ждущей, когда ею воспользуются, рвущейся на волю, к нему… Почему он этого не сделал? Почему не сломал запечатывающую ее преграду? Испугался! Испугался, испугался, испугался!!!
Крайт заметался по кровати, до крови прикусив губу. Он испугался разбуженного Гунги, его гнева и неуемного голода, непрерывной тянущей боли, о которой невозможно забыть, от которой невозможно отделаться. Испугался расплаты за использование силы Гунги. Но это была бы его расплата! Неужели он не был готов заплатить? Заплатить за победу, за жизни всех тех, кто остался на том поле, кто шел за ним и кого он предал своей трусостью…
– Гунга Крайт?
Крайт нехотя обернулся к двери:
– Йоля? Уйди, пожалуйста.
– Нет! – Йоля упрямо мотнула головой, подошла к кровати, – Гунга Крайт, вы уже три дня ничего не едите. Так нельзя.
– Mм. – Крайт отвернулся к стене, – Йоля, прошу тебя, уйди.
– Не уйду. Как ваша нога?
Крайт молчал. Йоля неожиданно откинула одеяло, приложила руки к перелому, и Крайт почувствовал, как теплая волна прокатилась по ноге, собралась горячим пульсирующим шариком в больном месте.
– Где ты этому научилась? – Крайт удивленно посмотрел на Йолю. Его собственная попытка исцеления почемуто не удалась, и он не думал, что ктонибудь из Малышей умеет это делать. Не учил он их этому.
– Сама. – Йоля отняла руки от его тела, встряхнула. – Не могла сделать вам этого раньше, не хватало силы.
Крайт застонал, скривился. Упоминание силы резануло по памяти, снова всколыхнув стыд и отвращение к себе.
– Больно?
– Нет, – Крайт с трудом сглотнул комок в горле. – Спасибо.
– Но вам надо есть, иначе не поможет. – Йоля присела на край кровати. Гунга Крайт, послушайте, мы все волнуемся за вас. Ваше состояние… Мы понимаем, вы переживаете, но нельзя же так себя изводить. Вы ни в чем не виноваты, вы сделали все, что могли. Вы нужны нам. Мне…
Рука Йоли вдруг скользнула по груди Крайта, коснулась щеки.
– Йоля…
– Молчи.
Йоля склонилась над Крайтом, в сверкающем ореоле волос губы нежно коснулись его губ.
– Любимый… Любимый…
* * *
– … Я ведь мог. Я мог призвать эту силу, и все пошло бы не так.
– Это не важно. Какое значение имеет то, что могло бы случиться? Важно лишь то, что действительно случилось. И раз случилось, значит, должно было. Никого не воскресить, и ничего не вернуть.
– Но ведь я мог…
– Не мог. Эта сила слишком многого хочет взамен, она забрала бы тебя у меня. Мне не нужен Гунга, мне нужен Крайт. Мой любимый, мой хороший. Ты, ты нужен нам всем, а не эта жуткая сила. Спи, тебе надо отдохнуть…
* * *
Чтото было не так. Крайт потянулся, не открывая глаз повел рукой по кровати. Йоля… Где Йоля? Крайт рывком вскочил с кровати, и больная нога тут же отозвалась резкой болью. Не обращая на нее внимания, Крайт бегом прохромал из сторожки на улицу.