Чтение онлайн

Внезапно перед ним возникла его тетя Адель. Да, Дуайт увидел ее, но не такой, какой видел в гробу месяц назад, а такой, какой она была при жизни, когда он был маленьким мальчиком. Она носила мужские фланелевые рубашки, подвернутые до икр джинсы, белые носки и грошовые легкие туфли.

— Ты будешь молиться со мной, дитя.

Дуайт зажмурил глаза, пытаясь избавиться от навязчивого видения: двенадцатилетний Дуайт, распростертый на полу своей спальни, голый, вздрагивающий каждый раз, когда ремень, который она держит в руках, опускался на его спину и ягодицы.

— Молись со мной, дитя. Это единственный путь к спасению.

Пряжка врезается в его нежную плоть.

Дуайт потянул за шнурок выключателя, и подвал залился ярким светом. Перед Дуайтом два фанерных ящика. Один из них, тот, что слева, слегка покачивается, когда маленький мерзавец обрушивает на его стенку очередной удар. Дуайт чувствовал, что его снова охватывает ярость, он представил, как откидывает крышку ящика и приканчивает маленького ублюдка на месте: сжимает пальцами тощую шею этого хренососа и сворачивает ее, выдавливая из него жизнь. Это станет ему последним уроком. Мертвым он увидит, на что похож ад.

Дуайт заставил себя сделать еще один глубокий вдох, пытаясь переключиться, не обращать внимания на грохочущий ящик.

— Самоконтроль, — твердил он себе, — самоконтроль — вот что самое главное. Твой план никогда не сработает, если ты утратишь хладнокровие. Ты должен всех их собрать. Всех своих маленьких друзей...

Он думал о Джимми Фелзе, думал о свече.

— Нет, — сказал он, мысленно воздвигая в своем сознании высокую стену. — Помни — спокойствие.

Дуайт поднял крышку ящика и посмотрел на существо внутри, запуганное и покрытое испариной.

— В чем дело? О Боже, какая вонь. Неужели эта тварь обмаралась?

Он протянул руку, дотронулся до одного из концов гибкой клейкой ленты, закрывающей рот мальчика, и отодрал ее.

— Ах, — захныкал пацан.

— Чего ты хочешь? Обмарался? Ну, сынок, это твои проблемы. Я говорил тебе, когда привел сюда, что буду заботиться о твоих естественных потребностях дважды в день. Если у тебя отсутствует самоконтроль, лежи в дерьме.

Произнося эти слова, Дуайт помрачнел. «Если ты не обладаешь самоконтролем, оставайся в дерьме, мой мальчик». Тетя Адель воззрилась на него сверху вниз, ее губы слились в тоненькую ниточку. Она сдвинула на лоб очки в роговой оправе и устало провела рукой по коротко остриженным волосам. Дуайт болел гриппом и горел в лихорадке, обливаясь потом на запачканных калом простынях.

— Но, тетя, это понос. Я ничего не мог поделать.

Она выбросила вперед руку столь стремительно, что глаза Дуайта едва уловили это движение. Щека его покраснела от пощечины.

— Не говори мне о поносе, молодой человек. Небольшой грипп — недостаточная причина, чтобы не дать себе труда встать с постели и добраться до туалета.

— Я чихнул и вот...

Снова взметнулась рука.

— Не перечь!

Дуайт похолодел, тело его тряслось в ознобе. В желудке бурлило. Он боялся, что от вони его еще и вырвет. Ярость тетки приводила его в ужас. Он молил Бога, чтобы она поскорее ушла.

— Тебе нужны чистые простыни, ты хочешь лежать в чистой постели? Ты знаешь, где лежит постельное белье, мальчик!

Бог услышал его мольбы. Тетка покинула комнату, оставив после себя запах сигареты «Уинстон».

Дуайт расслабился, пытаясь собраться с силами, чтобы выбраться из постели и убрать за собой, помыться.

Дуайт помотал головой, отгоняя жуткие воспоминания. Тетя Адель должна была делать то, что делала, чтобы он стал сильным. Он снова воззрился на существо в ящике. Оно не спускало с него глаз. Темные глаза моргали. На нижней губе выступила капелька крови, вероятно, там, где рванул пластырь очень сильно.

— Слушай, приятель... — прошептало существо. Голос мало отличался от карканья.

— В чем дело? Говори, молодой человек!

— Приятель, ты должен выпустить меня отсюда. Я этого не вынесу. Я сделаю все, что ты хочешь. Дам тебе все, что у меня есть...

Дуайт наклонился и попытался заклеить его рот другим куском клейкой ленты, но чернокожее существо извивалось и мотало головой, затрудняя его действия. Дуайт протянул руку и сжал нижнюю челюсть мальчика с такой силой, что губы у него выпятились.

— Не дерись со мной, сынок. Не сопротивляйся. У тебя нет ничего, что мне нужно. Поэтому не проси ни о чем.

Дуайт наконец залепил ему губы. Он улыбнулся.

— Просьбы неуместны, молодой человек.

Дуайт вглядывался в темно-карие глаза, стараясь запомнить это выражение ужаса, наслаждаясь им. Он знал, что так должно быть, что это возмездие.

— Попозже устраню твои маленькие неудобства, — сказал он. — Но сейчас я ухожу, так что твое брыканье ничего тебе не даст.

Он вздохнул:

— И, кроме того, ты, вероятно, мешаешь спать своей соседке.

Низко склонившись над ящиком, он приблизил свое лицо к лицу мальчика.

— Скоро у тебя появится компания, я привезу тебе приятеля.

Дуайт накрыл ящик крышкой. Удары в деревянную стенку возобновились.

— Потерпи немного — и ты не будешь разочарован, — сказал Дуайт и, покачивая головой, направился к лестнице.

Галерея «Сьюпер-Пауэрс» находилась на углу Кларк и Фостер на северной окраине Чикаго. Она располагалась в передней части магазина и представляла собой зал с игровыми автоматами: огромные окна из цельного стекла, хотя и потемневшего от многих слоев грязи, открывали взгляду ряды автоматов для игры в пинболл — подобие автогонок и велоигры. Из парадной двери, которую обычно держали открытой, доносились звуки колоколов, гонгов и гудков.

Тот, кого не смутили отбросы и грязь на тротуаре, щербатое стекло, пробитое шарикоподшипником, с сетью трещин, разбежавшихся от этого отверстия, тот без труда убеждался, что здесь всегда можно встретить ребятишек от десяти до пятнадцати. Славное местечко.

Прекрасное место для меня. Дуайт Моррис, давая задний ход, въехал на парковочную площадку к югу от Галереи.

Их тут пруд пруди, ухмыльнулся Дуайт. Пруд, полный мелкой рыбешки, которая только и ждет, чтобы ее поймали. Дуайт знал, что возле Галереи он не единственный мужчина среднего возраста. Другие такие же, как он, кружили между игровыми автоматами, делая вид, что их интересует неон, гудки и звонки.