Чтение онлайн

— В следующий раз мы будем реагировать немного быстрее, не так ли, Рандольф? — Адальберт вновь выудил свой платочек и вытер пот со лба.

— Конечно, — прозвучал несколько меланхоличный ответ. Когда к Леа вернулось зрение, ей удалось краем глаза увидеть своего стража. Массивное лицо и коротко стриженые волосы, выше нее на целую голову. На ум тут же пришло сравнение с бульдогом, впрочем, увеличенным до гротескных размеров, однако это сравнение как нельзя лучше подходило к тяжелой руке с бесчисленным множеством рыжих волосков, которой он держал ее словно в тисках. Пара безжизненных глаз равнодушно смотрела на нее — похоже было, что, по крайней мере, этот великан не держит на нее зла из-за недавней вспышки гнева.

Тем временем Майберг снова принялся за потерявшего сознание Адама. Для Леа осталось загадкой, что именно он исследовал, водя пальцами по обнаженному телу. Очевидно, Адальберт тоже этого не понял, потому что пнул Майберга носком туфли. Помощник неохотно убрал руки.

— У Майберга слабость к существам, которые ничего не могут сделать. Не особенно приятная черта характера, но, в конце концов, всем нам нужно что-нибудь для сильной мотивации, — пояснил Адальберт, словно читал лекцию о жизненной несправедливости, сидя у каминного огня. На это Леа ответила ему только презрительной ухмылкой, которая, похоже, не произвела на Адальберта особого впечатления. — Вы двое были так умилительны в своем уединении. Так что неудивительно, что в Майберге пробудились давно забытые чувства. Пусть даже его бурные фантазии наверняка бы вам не понравились.

Мужчина стряхнул со своего плеча волосок, что впрочем, было больше похоже на то, что он хочет поздравить себя со столь гениальным изложением вопроса. Леа содрогнулась.

— Такая красивая пара, на природе. Кто бы мог подумать, что Адам позволит себя приручить? Я запомнил его с оскаленными зубами и окровавленными кулаками. Готового в любой момент спустить свое бешенство с цепи. Чего только не сделают колени смертной женщины… Вообще-то это — хм… отрезвляет. В некоторой степени лишает величия, если вы понимаете, о чем я говорю. Идешь на такие расходы, чтобы посадить его на цепь и вреда особого не причинить. А тут выясняется, что он превратился во льва, который чувствует себя в раю. Мирно лежит рядом с ягненочком.

— Адальберт, — сказала Леа, сознательно копируя ленивый, нагловатый тон. — Ты потеешь, и пока ты совершенно не испортил свой хорошенький костюмчик, нам стоит тронуться наконец в путь. Итак, есть ли еще что-то, что ты обязательно должен сказать? Какую-нибудь самодовольную дурость, вроде как тогда, во время нашей последней встречи, прежде чем Этьен задал тебе жару?

Адальберт обнажил зубы, что, вероятно, должно было означать, что ни одно из слов Леа не пробило его внутренний защитный барьер.

— Я бы охотно предложил тебе снотворное, чтобы тебе не пришлось терпеть наше присутствие. Но боюсь, что оно слишком сильное для твоей конституции. Или ты настаиваешь? — Он вопросительно поднял брови.

Леа удержалась от ответа.

Хоть плачь: все эти годы Адам думал только о том, как добраться до этого человека. И как раз тогда, когда он оставил бесплодные попытки отыскать его и начал устраивать свою жизнь, Адальберт тут как тут — выскакивает, словно черт из табакерки. Однако не похоже, чтобы Адальберт действовал по собственному почину. За ним стоит кто-то, кто-то с возможностями и интересами, выходящими далеко за пределы мести — кто-то, давший Адальберту в руки пистолет с наркотиком, потому что ему не интересно вылавливать останки Адама из сосуда с кислотой. А для нее, очевидно, не был предусмотрен даже наркотик. Никаких примесей в крови, никакого риска, чтобы с ней что-либо произошло.

Леа казалось, что она застряла в бесконечной петле, отвлекаемая только жужжанием мотора и прерывистым дыханием Майберга. Пейзаж за тонированными стеклами авто проносился мимо, словно раздвижные кулисы в театре, нереальный и чужой. Эта странная поездка время от времени прерывалась, когда Адальберт останавливал машину и без лишних слов садился к ним на заднее сиденье. Грубым жестом убирал Адаму волосы с шеи, чтобы всадить следующую дозу наркотика.

Каждый раз, когда раздавалось шипение опустошенного патрона, внутри у Леа все болезненно сжималось. Один раз на месте укола образовался кровоподтек величиной с монету и начал быстро расходиться, словно капля чернил в стакане воды. Но прежде чем она успела определить форму пятна, демон залечил маленькую ранку. Борьба с наркотиком, очевидно, была для него очень тяжелой. В любом случае, Адам даже не вздрагивал, когда шприц пробивал кожу на шее, и жидкость под высоким давлением устремлялась прямиком в ткани.

Когда они были еще у озера и Адальберт перетягивал ей запястья синтетической веревкой, великан по имени Рандольф и астматически хрипящий Майберг занялись Адамом. Но уже через несколько шагов безжизненное тело, которое Майберг держал под мышками, выскользнуло у него из рук, и голова и плечи Адама тяжело рухнули на мощеную камнями дорожку. Увидев это, великан нахмурился и присел. Взвалив потерявшего сознание Адама себе на плечи, он поднялся с дрожью в коленях и поплелся к домику, а Майберг крался за ним на расстоянии нескольких шагов и задумчиво потирал руки.

Леа в свою очередь позволила этому воплощенному самодовольству по имени Адальберт толкать себя по усыпанной щебнем дорожке, не оказывая ни малейшего сопротивления — да и зачем? Даже если бы ей удалось сбежать от Адальберта, то оставался открытым вопрос о том, как освободить восьмидесятикилограммового мужчину, который к тому же еще и без сознания, плюс — убежать с ним. А без Адама никуда она не пойдет.

Осознав этот факт, она стоически позволила втолкнуть себя на заднее сиденье автомобиля. Впрочем, спокойствие оставило ее, когда она увидела, как похитители обращаются с Адамом. Когда великан швырнул его на пол машины, словно это всего лишь багаж, она запустила ногти в обшивку сиденья. Затем внутрь забрался Майберг и грубо перевернул Адама на живот. Так ему легче было подогнуть его ноги, чтобы можно было закрыть дверцу. При этом его пальцы бродили по коже Адама дольше, чем это было необходимо. Леа очень хотелось издать боевой клич, обрушиться на Майберга и пару раз как следует прищемить дверцей его грязные лапы. Но тут Рандольф, опустившийся на сиденье рядом с ней, положил свою тяжелую руку ей на плечо.

Затиснутая между великаном и Майбергом, она сидела сзади в машине. Домик ее отца становился все меньше и меньше, пока наконец совсем не скрылся за деревьями, и она осторожно просунула кончики пальцев ног под ребра Адама. Через тонкую ткань балеток слабо чувствовалось тепло его тела.

— Вы не могли бы хотя бы накрыть его одеялом? — бесцветным голосом спросила она.

— Ему это не нужно, — прогнусавил Майберг.

От Леа не укрылось возбужденное выражение, на миг промелькнувшее на его крысиной мордочке.

Через некоторое время она заметила, что Майберг подчеркнуто пытается держаться от нее подальше. Если их плечи нечаянно соприкасались, он отстранялся, словно его било током. А еще его бедро все время подпрыгивало, изо всех сил стараясь не качнуться в сторону и не задеть Леа. Она в свою очередь тоже стала прилагать максимум усилий к тому, чтобы избегать какого бы то ни было соприкосновения — уже только потому, что этот мерзкий тип внушал ей отвращение. Но чем чаще масленые глазки Майберга останавливались на Адаме, тем больше она начинала беситься.