Чтение онлайн

— Нет. Я не думаю, что в письме говорится правда. Потому что у меня есть такая же тёмная сторона, как и у тебя. Давным-давно меня создали как инструмент небесного правосудия. До падения насилие и разрушение, которые я творил, имели цель и божественное происхождение. Но после падения стало сложнее отличать плохое от хорошего. Вот это и означает падение. Ты уже не понимаешь своё предназначение. Иногда мои сны давали мне намёк на правду, — я слегка повернулся к ней и положил вытянутую руку на край ванной, окунув палец в воду у её колен. — Мои сны говорили мне, что ты нужна мне, и они оказались правы.

— И теперь они говорят тебе держаться от меня подальше.

— Они говорят, что если я не стану Королём Падших, то превращусь в демона. Жнец, которого ты видела — тот, что упивается насилием и жестокостью — это лишь переходная стадия. И если я полностью трансформируюсь… я могу стать хуже Свободного Народа. Отчасти поэтому я должен жениться на смертной. Это не твоя вина, что я создан таким.

— Почему ты так уверен, что из тебя выйдет плохой демон?

— Как демон я стану воплощением зла — развращённый ангел смерти. Жестокость течёт в моей крови вместе с безграничной способностью к разрушениям. Лишь чувство предназначения и правосудия сдерживает эти импульсы. Я вырвал сердце Лилит, не испытав никаких угрызений совести. И что, если мы снова станем врагами? Что, если я сделаю это с тобой?

Молчание повисло в воздухе, и пар продолжал клубиться вокруг меня. Её нога задела кончики моих пальцев, и по мне пробежала дрожь удовольствия.

— То есть, ты думаешь, твоё предназначение — жениться на той, которую ты вроде как ненавидишь, — сказала Лила. — Таков божественный план.

Мне потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не развернуться и не забраться в ванную с ней.

— Я не могу общаться с Богом. Я знаю, что сотворён для смерти, но не знаю, кем именно. Если Бог существует, он давным-давно меня забросил. Но мои сны теперь дают мне ощущение предназначения. И они говорят мне, что в присутствии Лилит будет сложнее контролировать мои тёмные порывы. И вот почему я вырвал её сердце, — мой голос напоминал тихое рычание.

— Ты вырвал ей сердце, потому что она собиралась тебя убить. Ты не испытывал угрызений совести, потому что не знал, что у неё есть душа. Не думаю, что она делает тебя злым.

Я провёл рукой по своим волосам.

— После моего падения Соуриал нашёл меня в кловианской деревне, полностью измазанного в крови смертных, и я был в восторге от резни. Я был животным, едва способным говорить. Таково моё будущее, если я не прислушаюсь к моим снам.

— А твои сны не говорят тебе, как исправить эту ситуацию с ядом? — спросила она. — Это бы очень пригодилось.

Я снова посмотрел на книгу.

— Точно. Конечно. Мне надо понять, что я ищу.

— Смысл. Ты ищешь смысл. А ещё противоядие.

Я полистал страницы, пока не нашёл раздел «Идентификация Ядов».

— Это длинная книга.

Прислоняясь спиной к ванне, я с растущим чувством беспокойства пробегался по словам. Постепенно от накатывающей паники моя сосредоточенность обострялась. Потому что страницы, которые я читал, утверждали одно: единственный способ со стопроцентной точностью узнать яд — это найти растение или спросить у отравителя. И только зная растение, мы сможем найти отравителя. В противном случае, многие яды обладали схожими свойствами.

У смертных симптомы были более разнообразными: рвота, судороги, паралич мышц, потеря сознания. От этого чуть проще было сузить варианты.

У бессмертных существ вроде меня и Лилы яды проявлялись как боль под поверхностью кожи и ослабление магических способностей. Они могли разъедать кости и мышцы, усложняли возможность летать или ходить. У ангелов и демонов яд мог поедать мозг, приводя к помутнению рассудка.

Но поскольку яды всегда вызывали у бессмертных одни и те же симптомы, я никак не мог узнать, что это за яд, бл*дь.

И это предоставляло большую проблему в том, что касалось выхода из данной затруднительной ситуации.

Я стал быстрее листать страницы, отчаянно желая узнать, может, есть какое-то универсальное противоядие, панацея, которая излечит любой яд. Но сумел найти лишь это:

«Если вы не можете определить яд, его воздействие можно ослабить, высосав токсин, но не рекомендуется делать это без крайней необходимости. Тот, кто будет высасывать яд, скорее всего, сам ослабнет из-за его воздействия».

Я услышал звуки капающей воды, когда Лила позади меня встала в ванне.

— Самаэль? От яда мои вены под кожей становятся тёмными, и кровотечение не прекращается. Что в книге говорится про это?

Моё сердце замерло. Я повернулся, увидев, что она замоталась в полотенце и смотрит на своё бедро.

Мне надо как можно быстрее извлечь яд. Пока отрава в ней, она будет разрушать её изнутри, уничтожая её тело. Если мы не найдём противоядие…

Моя кровь быстро неслась по венам; я хотел убить мужчин, которые её подстрелили.

Но сначала надо позаботиться о Лиле.

С гулко стучащим сердцем я бросил книгу и встал. Лила стояла в ванне, крепко прижимая полотенце к обнажённому телу.

— Дай мне взглянуть, — я развернул её так, чтобы увидеть рану на её спине. Кожа уже зажила, но это место сделалось пурпурным, выделяясь на её золотистом теле. Клыки в моём рту удлинились.

Я смахнул её волосы с плеча, готовый немедленно впиться в неё зубами.

Она хмуро посмотрела на меня через плечо.

— Что ты делаешь? Это что, клыки?

Я наклонился и подхватил её на руки. Мой взгляд бродил по капелькам воды, стекавшим по её плечу.

— Моя демоническая сторона немедленно исцелит тебя, пока не стало слишком поздно.

Глава 12. Лила

Боль в моём плече и бедре была чертовски сильной, и меня скрутило беспокойство.

— В смысле пока не поздно? Я же бессмертная.

— Всё может дойти до такой стадии, от которой ты уже не оправишься.

Я покрепче затянула на себе полотенце, пока он нёс меня к постели.