Чтение онлайн

— Сволочи, — пробормотал Саундер сквозь зубы.

Транспорт провалился, будто под ним разверзлась яма. Три или четыре секунды в невесомости; короткие волосы Ирины стояли дыбом, длинная прядь взмыла под потолок кабины. В баре что-то разбилось. Транспорт ухнул в песчаную муть, удержался, выровнялся, и тогда только стало заметно, что туча песка перестала быть непрозрачной.

Они продвигались, будто в речной воде. Звук мотора полностью утонул в низком гуле, похожем на утробный рев. Внизу, в нескольких сотнях метров под брюхом флаера, штормили пески.

Пустыня волновалась. Вздымались красные и желтые валы, опадали, вздымались снова. С гребней, как пена, срывались песчинки. Ирина смотрела в окно, полуоткрыв рот. Саундер глядел на приборы: скоро должен был показаться Поребрик.

— Саундер?

— Тихо!

Флаер покачнулся и просел. Высокая волна прошла внизу, чуть не коснувшись его брюха.

— Господи, защити нас! — вдруг громко сказал Ирина.

Саундер мельком взглянул на нее.

— Господи… Бог Ириса! Кто-нибудь…

Саундер хотел успокоить ее, сказать, что все не так плохо, что транспорт надежен и энергия есть, но тут флаер снова угодил в турбулентность над бушующими песками, и говорить стало некогда.

Ирина бормотала и бормотала свою сбивчивую молитву, но за ревом пустыни уже невозможно было различить слова. Впереди показался Поребрик; к этому моменту Саундер был покрыт горячим потом от макушки до пальцев в ботинках.

— Все хорошо, — сказал он сквозь зубы. — Уже все хорошо.

Песок накатывался на подножие гряды, рассыпался нежной пляжной россыпью, на секунду замирал и снова накатывался. Транспорт повернул и пошел вдоль Поребрика; автопилот сканировал поверхность, пытаясь вписать четыре опоры губернаторского флаера в многоугольники плоских выемок и выступов.

— Вот…

Флаер пошел на посадку. Саундер сжал зубы; место было удачное, с двух сторон прикрытое скалами, стало быть, удастся сэкономить на площади защитного экрана.

Четыре опоры скрежетнули о камень. Прошла секунда. Саундер готов был с облегчением выдохнуть, но скрежет возобновился. Флаер перекосило, он потерял равновесие и скользнул вбок, Ирина почти выпала из кресла и повисла на ремне; Саундер дал экстренный взлет. Чиркнув по песку, транспорт взмыл; скала, где Саундер собирался переждать непогоду, не выдержала гнета массажных панелей, солярия, душевого блока и прочих радостей жизни.

Он выругался, не заботясь, слышит его Ирина или нет.

С каждой минутой делалось темнее. Песчаная муть рассеивалась, зато небо, уже покрытое тучами, чернело слой за слоем, уходило в глубокую фиолетовую тень. Транспорт шел вдоль Поребрика, тщетно выискивая место для посадки, беспомощно шаря сканером по крутым, изломанным склонам. Будь на месте губернаторского гроба нормальный легкий флаер — давно угнездились бы, а может, нашли бы и укрытие под нависающей скалой…

Стихал рокот песчаного моря; Саундер прислушался.

Первая капля ударила по обшивке: тяжелое «бах» и шипение. Ирина не обратила внимание — смотрела вниз, на пустыню.

Сразу три капли упали на ветровое стекло. Взвился белесый дымок и сразу же исчез. Остались три мутные лунки, будто оспины.

— Бог Ириса, — без отчаяния, но с дикой злостью сказал Саундер. — Это какой же надо быть сволочью…

— Там храм, — сказала Ирина.

— Где?

— Да вон же! — Она указывала пальцем вперед, за ветровое стекло. — Там скала — видишь? Это храм!

Саундер понял, что она права. Здесь, у Поребрика, уходящего в глубь материка, стоял самый большой из пустынных храмов — мерзавцы из Ирисового Поля звали его, кажется, Черным.

И сейчас этот храм проступал перед ними сквозь дождь. Колоссальное нагромождение, из одной точки казавшееся пирамидой, из другой — замком со многими шпилями, а сейчас, в бурю — статуей фантастического животного с единственным рогом на лбу.

Саундер мигнул. Не было, конечно, статуи. Форма храмов очень трудно поддавалась описанию.

— На чем он стоит?!

— На скальном выступе, — Саундер развернул транспорт. — Отлично, Ира. Секунду…

Хлынул дождь, и видимость исчезла полностью. Внешние экраны ослепли через минуту.

— Только не энергоустановка! — пробормотал Саундер. — Только не экранирование! Боги Ириса, что угодно, только не это!

Свет в кабине померк: это раскрылся силовой экран. Столбик энергозапаса начал опадать, как подорванная высотка.

Четыре опоры ударили о твердь: две передние, потом две задние. Одна, вероятно, сломалась. Транспорт перекосило. Ирина сдавленно вскрикнула. Саундер только вякнул: ремни перехватили грудь.

— Отстегивайтесь! — Он вытащил из аварийного пакета две маски. — Закройте лицо! Не дышать, пока я не скажу!

Ирина никак не могла отстегнуться — затянулся ремень. Саундер выцарапал ее из кресла, как мидию из раковины.

Дверь кабины не желала открываться автоматически. Он отодрал от стены панель и двумя руками схватился за ярко-красный рычаг:

— Вдох! Выдох! Вдох! Не дышать! Пошли!

Отъехала в сторону дверь.

Транспорт стоял на самом краю узкого выступа, выдававшегося от храма в пустыню, будто причал. На черном пирсе с прожилками золота дымилась кислота, пожирая занесенный ветром мусор. Экран, выставленный на максимальную мощность, позволил Саундеру и его спутнице добежать до скального навеса над входом в храм — закрывал от неба тонкой пленочкой, похожей на стрекозиное крыло.

А через несколько секунд затрещал и исчез.

— Дальше мы не пойдем.

— Почему?

— Здесь можно спокойно дышать. Здесь безопасно.

— Почему нам не войти внутрь?

Они сидели в узкой проходной пещере, которую Саундер назвал про себя тамбуром. Из коридора справа, ведшего наружу, пробивался свет. Коридор слева, проход в недра храма, был черным. Негромкий гул исходил от стен.

— Потому что, — Саундер тщательно подбирал слова, — в храмах пропадают люди.