Чтение онлайн

— И никакой поддержки? Но это кажетфа не флишком умно, — занервничал Джамал. — Не обижайфа, Лэйни, я знаю, ты — крутая тамале [32] и фсё такое. Но я не балдею от мыфли идти против этого ублюдка Кота а, может, ещё кого из его банды только ф тобой и каким-то придурком иф отдела профлушки. Ниггер как я не фтанет подфтафлять зад под пули ни за чью карьеру. Потом, хорошо, я понял, что мы не берём их фегодня и отпуфкаем «верёвку», но как после встречи мы сядем им на хвост без поддержки?

— А мы и не будем садиться, — повторила Мартинес. — Мы их отпустим. Повторяю, сегодня вечером цель — познакомить нашу девушку с ними и сделать так, чтобы они захотели её завербовать. Для этого им должно понравиться то, что они увидят, чтобы они начали доверять ей. Если пустить за ними хвост с места встречи, а они его засекут, это сорвёт всю игру. Они никогда не станут доверять девке и, может, сами попытаются сыграть с нами, если просто не шлёпнут её.

— А как фделать, чтобы она не выдала им наф? — спросил Джарвис. — Или профто не удрала, когда мы выпуфтим её за дверь?

Лэйни зловеще оскалилась.

— У нас будет её дочь, прямо здесь, в Центре юстиции, и с сегодняшнего дня мы повесим на неё жучок. Кики будет играть свою роль сегодня вечером и дальше, или же её ребёнок попадёт прямо в ювеналку.

— Хорофо, а пофле фегодняшнего вечера? — спросил Джарвис. — Мы вроде как фобиралиф работать втайне, но придётфа доложить об этом Роулинфону, и многие другие об этом узнают.

— Я понимаю, что нужны и другие, — сказала Мартинес, — Нам нужна целая рабочая группа. Но мы должны свести группу до минимума и ограничить доступ к информации, особенно к личным данным Маги. Я не доверяю Роулинсону. Он — белый и любит только женщин, а, значит, заведомо политически ненадёжен. Его определение состава преступлений ненависти на мой вкус всегда было слишком мягким, особенно когда дело касается языка ненависти. Он, кажется, не понимает, что язык ненависти полностью выдаёт мысли и отношения, которые ведут к преступлениям ненависти. И что, как только мы узнаём, что ненависть гнездится в мозгу белого мужика, то должны задавить его в зародыше, раньше, чем он что-то сможет натворить с такими мыслями. Это — единственный способ защитить женщин и меньшинства.

Я не хочу, чтобы Роулинсон знал об этом деле, и кто такая Кики. Мне также не хочется, чтобы Роско или твои дружки-взяточники знали, что происходит. Просто скажи Роско, что ты обо всём позаботился и оставь всё как есть, понял? Я собираюсь сейчас перевести Маги в конференц-зал наверху, и удалить документы по обвинению её в убийстве из компьютеров и из системы, пока это не слишком сложно.

— Ну а как нам начать большой концерт, ефли глава подразделения ничего об этом не знает? — спросил Джамал.

— Если сегодня вечером эта встреча пройдёт гладко, я доложу обо всём прямо Шефу, — ответила Лэйни. — Она сама страшно захочет этим заняться, вытянет нас из-под Роулинсона и даст нам всё, что нужно.

Несмотря на общее разложение, как в Соединённых Штатах, так и в их правоохранительных органах, в рамках системы всё ещё сохранились элементы и отдельные лица, способные, когда этого требовали обстоятельства, действовать быстро и с безжалостной деловитостью. И Кики Маги получила наглядный пример такой работы.

В течение часа её доставили к полицейскому врачу. Рана на голове была обеззаражена, на неё наложили швы и повязку, хотя по указанию Лэйни волосы не сбрили. Кики вкололи антибиотики и мягкое обезболивающее, а затем заперли в шикарном конференц-зале, сняли кандалы и наручники, но строго предупредили, что любая попытка побега будет жестоко пресечена. Пока всё это происходило, группа тайных агентов из Портленда быстро подъехала к дому-прицепу Маги. Они перетащили всё ещё пьяную и сонную Мэй Маги в свой фургон, взяли Мэри Эллен из её кроватки, и забрали из дома-прицепа ряд вещей по списку, после чего молча и незаметно исчезли. Вообще-то на стоянке домов-прицепов жил человек, ещё не полноправный доброволец, а кандидат, который действовал как наблюдатель от Добрармии. Но ему нужно было ехать на работу в шесть утра, и он пропустил кратковременную суету вокруг дома Кики.

Через два часа после того, как сержант уголовки Мартинес впечатала Кики головой в стену, в конференц-зал принесли её дочь. Кто-то сменил Элли памперс и одел в одну из её дешёвых хлопковых пижамок. Кики дали пластиковую тарелку фруктового салата из столовой, небольшую коробку хлопьев в пластиковой миске, пакет молока и пластмассовую ложку и разрешили покормить ребёнка. После завтрака Элли захотела поиграть, бегала по конференц-залу щебеча и крича, прыгала по креслам, разбрасывала карандаши и бумагу и веселилась от души, а мать впитывала каждый её звук и движение в муках любви и страха. Около десяти часов в комнату вошла Мартинес в сопровождении женщины в штатском, которая по догадке Кики была из службы защиты детей или другой государственной конторы. Эта женщина взяла Элли и сказала:

— Давай, милая, пойдём смотреть мультфильмы, ладно? Эта тётя хочет поговорить с твоей мамочкой.

Кики не пыталась сопротивляться или устраивать сцену, боясь испугать малышку.

— Иди, милая, — ласково сказала она дочурке. — Иди смотреть мультики.

— Ты иди тоже! — потребовала маленькая девочка. — Мутик со мной!

— Я не могу, солнышко. Иди, я приду потом, — сказала Кики.

Слёзы блеснули в её глазах, когда женщина вывела ребёнка из комнаты.

— Ты правда сможешь увидеть её позже, ты же знаешь, — намекнула Лэйни. — С этого момента, Кристин, всё зависит от тебя.

— Нет, не увижу, — полностью смирившись, вздохнула Кики. — Не после сегодняшнего вечера. Я не идиотка. Я знаю, что ты хочешь от меня. И знаю, что Добрармия делает со стукачами. Видела по телевизору. Меня свяжут, наденут на голову пластиковый пакет для мусора, а потом пустят пулю в мозги. Из-за пакета мозги и кровь не разлетаются, и для следователей остаётся больше улик на месте преступления. Спуки никогда не хоронят тела. Они хотят, чтобы тело нашли, и чтобы все знали, что ждёт стукача. А что случится с моей дочерью после моей смерти?

— Ты знаешь, что произойдёт, — прямо ответила Лэйни. — Её заберёт ювеналка, и она будет удочерена богатой семьёй, лояльной по отношению к США, возможно, с восточного побережья. Но, конечно, не с Северо-Запада, просто для верности, что она вырастет без любых дурных влияний на её жизнь, как у тебя.

— Семьёй пьячуг? — с горечью спросила Кики. — Я имею в виду буйных пьяниц, а не таких, как моя мама? Чокнутых, которых суды признали негодными приёмными родителями? Испорченных яппи или знаменитостей, которые захотят игрушку, устанут от неё и сбросят на руки какой-нибудь гватемальской горничной или няне на весь день. Так что её будет воспитывать телевизор, если ей повезёт, а, может она заразится какой-нибудь болезнью из страны третьего мира? А, может, и пара лесбиянок или пидоров? Или её просто заберёт любой, у кого хватит денег, верно? — горько сетовала Кики.