Чтение онлайн

— Это Дэйв Блэк, наш интендант, и Дон Грин — начштаба, — представил Хэтфилд своих товарищей.

Вошберн налил полную пластиковую чашку кофе для вновь прибывшего.

— Сливки или сахар?

— Два кусочка настоящего сахара, если есть, — ответил адъютант. — Вот увидите, в конце концов вы не сможете жить без сахара и кофе при таком роде занятий, и я имею в виду не страхование.

Все уселись в маленьком кабинете.

— Хорошо, лейтенант Уайт, что у тебя для меня?

Следующие полчаса тревожная тройка роты «Г» провела, перечисляя всё, что они только что обсуждали между собой. Может быть, подействовало личное обаяние продавца-агента, но они безоговорочно поверили Доннеру. Всем троим пришло в голову, что Доннер, должно быть, продаёт много страховок.

— Должен сказать, что я впечатлён, — сказал Доннер, когда они закончили. — Вы, ребята, сделали много за очень короткое время. Ладно, раз вы нашли этих потенциальных новобранцев и дали им указания как обученным и готовым действовать добровольцам, нам нужно обдумать ваши первые боевые операции в вашем районе.

— У нас есть некоторые мысли на этот счёт, — сказал Хэтфилд.

— Хорошо, мы сейчас поговорим о них, — сказал Доннер. — Но сначала мне нужно изложить вам политику Совета Армии по выбору целей. Я уверен, что Рэд и Томми уже говорили вам, что мы хотим не просто бегать и косить подряд всех темнолицых, и рассказывали о необходимости держать в уме основные политические цели, к которым мы все стремимся, и так далее, и тому подобное.

— Несколько раз, — кивнул Хэтфилд. — Мы всё поняли.

— Ладно. Как и было сказано, много вашей работы всё равно придётся на «четвёрки», соответственно с общим приказом номер четыре по принудительным действиям. Для посторонних это может выглядеть, будто мы просто наугад стреляем небелых, но на самом деле вопрос выбора целей очень сложный. Выбирать цели в первую очередь будет командир роты с помощью начштаба в качестве ответственного за сбор разведданных, но вражескую цель на рассмотрение командира может предложить любой доброволец. Каждая цель, которую мы уничтожаем, живая сила или материальные средства, должна представлять собой какую-то ясную и очевидную ценность для ЗОГ — сионистского оккупационного правительства [11] .

Общественность должна быть способна понять, почему мы стреляли в того-то и так-то или взорвали то или это. Как только цель предложена, начштаба готовит техникоэкономическое обоснование, включая разведку цели, оценку местности и т. д. В идеале вы не должны начинать операцию, не проведя, во-первых, разведку местности, за исключением «поплавков» — атак с ходу, которых у нас будет немного. Если начштаба докладывает, что атака возможна с минимальным риском для добровольцев или, по крайней мере, с риском, приемлемым соответственно важности цели, то командир организует и проводит щекотку.

— «Щекотку»? — переспросил Вошберн.

— Похоже, это словечко придумали ребята для обозначения атак против ЗОГ, — пояснил Доннер. — Понятия не имею, когда так стали говорить, но «щекотка» уже вошла в словарь Добрармии. Теперь, прежде чем любая ячейка Добрармии будет считаться боеготовой, она должна иметь список целей в своём районе ответственности. Я вижу, у вас уже есть готовые списки, и должен сказать, что мне нравится ваша идея об их распространении или размещении на видных местах с перечёркнутыми именами устранённых врагов. Это хорошая мысль и хорошее психологическое оружие, которое будет служить цели удаления этих людей из вашего района ответственности с той же пользой, что и сами убийства.

Тактика Добрармии заключается в том, что в момент начала военных действий в любом районе, мы должны обрушиваться на эти цели, а не сидеть там, любуясь нашими аккуратными списками. Добрармия всегда должна бить, бить и бить! Мы должны держать федералов в растерянности и в неведении, где и когда мы ударим в следующий раз, но они должны понимать, что это будет чертовски скоро. Сейчас они ещё пытаются делать вид, что всё идёт как обычно, и что мы — обыкновенные преступники. Проводят полное изучение места преступления, экспертизу и составляют правовую документацию по каждому случаю нападения.

Мы должны обеспечить чиновников таким числом происшествий, которые до предела затянут обычные процедуры ведения уголовных дел и задержаний, а потом система лопнет от перегрузки, тем самым вынуждая их прибегнуть к грубой силе и государственному терроризму. Помните, что обычные правоохранительные органы в Америке уже настолько завалены обычными преступлениями, связанными с наркотиками, и тысячей и одной проблемой из-за огромного количества людей из Третьего мира, живущих в западном обществе, что во многих областях система едва способна действовать в таких обстоятельствах. Нам нужно, так сказать, наклонить чашу системы, чтобы дела перелились через край. Мы должны бить противника так сильно и часто, чтобы он не выдержал и мог только просто следовать за нами и собирать трупы, которые мы для него оставляем.

— Это мне по нраву, — прорычал Хэтфилд.

— Но всё же установлены некоторые руководящие правила. Несколько очень важных правил, — предостерёг Доннер. — Прежде всего — никаких детей! Красные и жёлтые, чёрные и белые, далеко не все они — ценны пред Господом в будущем. Тем не менее, никогда нельзя намеренно убивать детей, и надо стараться давать задний ход, чтобы случайно не навредить ребенку. Это относится к детям любого цвета.

— Даже к евреям? — спросил Хэтфилд.

— К сожалению, да. Убийцы детей — это худшее из возможных представлений, которое может о нас сложиться в общественном мнении. И одна из тех составляющих, которые могут изменить психологическое равновесие и привести к нашему военному поражению, — твёрдо сказал Доннер.

— А кого считать ребёнком у небелых? — спросил Вошберн.

— До подросткового возраста. Достаточно маленький, чтобы ещё быть привлекательным, — ответил Доннер.

— У гремучих змей детки тоже вырастают в больших змей, — сказал Экстрем. — Те два негра-наркомана, которые… которые кое-что сделали с членом моей семьи, тоже когда-то были милыми маленькими негритятами.

— Это мы с вами понимаем, интендант, — вздохнул Доннер. — Но подавляющее большинство этих бледнолицых дебилов, с разинутым ртом глотающих передачи «Фокс Ньюс», не в состоянии это осознать. И мы должны перевоспитать этих людей или, по крайней мере, нейтрализовать их, а не списывать со счетов и отталкивать. Они могут быть бесполезны сами по себе и для будущего нашей страны, но их гены нужны.

Небелые, как правило, начинают представлять собой угрозу для белого населения в возрасте тринадцати — четырнадцати лет, когда вступают в свою первую банду, выкуривают первую трубку крэка и совершают первую кражу. Если эти небелые достаточно взрослые, с жидкими усишками или заметной грудью, значит, они достаточно выросли, чтобы вредить белым людям, и тогда они — законная добыча. Хотя лично я советовал бы не рисковать, а сосредоточиться на взрослых.

Одним из очевидных исключений будут чёрные или мексиканцы в средней школе, которые не могут отказаться от домогательств к белым девочкам. Мы должны дать ясно понять: с этим дерьмом отныне покончено! Но тех, кто моложе, не трогайте. Вспомните 1963 год, когда Ку-клукс-клан взорвал негритянскую церковь в Бирмингеме, которая была политическим штабом и оперативным центром Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения и евреев, заправлявших так называемым движением за гражданские права? И тех четырёх маленьких чёрных девчонок, которые оказались не в том месте и не в то время? Либералы по-прежнему играют на этом, и тот давний случай стал частью образа, который уничтожил Ку-клукс-клан как серьёзную силу на Юге а, возможно, и позволил всей этой мерзкой системе продержаться следующие три поколения. Мы должны добиться, чтобы у нас на Северо-Западе не случилось никаких бирмингемских церквей.