Чтение онлайн

Я резко обернулся к брату — его слова прозвучали пощечиной. Значит, он знал! Но какое право он имел использовать это против меня?

— В катастрофу? — переспросил я. — Нет, Квин, единственная катастрофа в нашем доме — это ты!

Я тут же пожалел, что сказал это, но было уже поздно. Слово не воробей. Брат с ненавистью поглядел на меня, и я приготовился к хорошей перепалке. Но вместо этого он опустил взгляд на замусоренный пол, стряхнул с руки крошки и вытащил предсказание:

— Эй, братишка, не переживай за меня, — сказал он, размахивая бумажкой. — Тут написано: «Вы будете повелителем всего, что видите». — Он скомкал предсказание и бросил его на пол.

Мне хотелось что-нибудь ему сказать. Может быть, извиниться. Но меня преследовало ощущение, что я кинул булыжник в стеклянный домик и его осколки все еще разлетаются вокруг. Надо было выбраться отсюда, так что я ушел в свою комнату, лег на тщательно заправленную кровать и стал смотреть на Парфенон, Эйфелеву башню, Кремль и Великую Китайскую стену — на все то, что существовало в одном из множества измерений, куда мне никогда не попасть. Все это было так далеко отсюда.

Крик. Сумасшедшее вращение. Руки вцепились в сиденье. Перед глазами все плывет…

Я снова там. Мне семь, и школьный автобус крутится вокруг своей оси. Вот он проломил ограду, повис на краю обрыва и качается, качается, как ванька-встанька. Я ползу между сиденьями к запасному выходу в конце салона. Автобус накреняется вперед, пол встает передо мной черной волной, и я карабкаюсь вверх — в конец автобуса. Молочу, молочу, молочу в дверь аварийного выхода. Учительница (как же ее звали?) кричит: «Открой ее, Блейк!». Я колочу, лягаю, толкаю дверь. Мне не хватает сил, чтобы открыть ее. Я слишком слаб, чтобы открыть аварийный выход.

Пол автобуса поднимается, как девятый вал, и поглощает меня.

Мои глаза распахнулись, и я дрожал, пока тело и сознание не вернулись из кошмара в теплую комнату. Было два часа ночи — не самое подходящее время, чтобы бодрствовать. Стоящие перед глазами образы из сна уже начали блекнуть, но что-то было не так. Сквозь шторы пробивался странный свет и отбрасывал длинные тени на мои плакаты. Я сел и выглянул в окно.

Около нашего дома стояла скорая.

— Он просто лежал на полу в гостиной, — объясняла мама врачам, когда я вышел из комнаты. — Я не могла разбудить его.

Квин.

Они положили моего брата на диван, но он не шевелился. Один из двух медиков посветил фонариком Квину в глаза и проверил его пульс:

— Учащенное сердцебиение. Глаза смотрят в одну точку, зрачки расширены. Не знаете, под чем он?

«Под чем»? Вопрос возмутил меня.

— Ни под чем, — сказал я. Они обернулись, впервые заметив меня. — Квин не употребляет наркотиков.

Но он употребляет другие вещи. Они проникают в кровь так же быстро и вызывают ничуть не меньшую зависимость. Адреналин действует на брата посильнее амфетамина.

Но я не стал этого говорить, и все с недоверием на меня уставились. Даже мама не поверила и пошла смотреть, нет ли у него какой-нибудь заначки в шкафу.

Медики подняли брата на носилки, и что-то свалилось с дивана — игрушечный медведь со скошенной головой и в желтой рубашке с карманом. Я поднял игрушку. Карман был пуст. Приглашение исчезло.

Всему этому существовало — должно было существовать — разумное объяснение, но сейчас я никак не мог логически рассуждать. Я бросился к Квину. Его глаза были полузакрыты, как у мертвого, но он все еще дышал. Как будто брат был не здесь. Его тело лежало на носилках, но сам он исчез. «Иногда я как будто куда-то переношусь»…

— Где ты, Квин? — спросил я вслух. — Куда ты перенесся? — Взглянув ему в глаза, я получил что-то вроде ответа.

В его расширенных сверкающих зрачках отражались крутящиеся огни парка аттракционов, и, клянусь, я слышал отзвуки громкой музыки и воплей.

Медики отодвинули меня в сторону и вынесли Квина из дома.

Я не из тех, кто очертя голову бросается в дебри непознанного. Я не верю в пришельцев, не доверяю подсознанию и плевать хотел на Лохнесское чудовище. Так что не буду даже пытаться объяснить, что заставило меня поверить, что Квин стащил мое приглашение и предпринял астральное путешествие невесть куда. Называйте это интуицией или еще чем-нибудь, но я просто знал.

— Не то чтобы мы тебе не верим, Блейк, — говорила Мэгги. — Просто посмотри на это нашими глазами.

В двадцать минут третьего мы с Мэгги и Рассом уже забрались в «вольво»: отправляться туда в одиночку явно не стоило, поэтому я заехал за друзьями, разбудил их (а еще, наверно, половину соседей) долгим писком клаксона и практически вытащил из кроватей.

— Вы хотели туда съездить, — напомнил я. — Теперь у вас есть шанс.

Я ударил по тормозам у соответствующего знака. Расс и Мэгги подпрыгнули на сиденьях, ремни врезались им в плечи.

— Спасибо, теперь я проснулся, — заметил Расс.

— Это ненормально, — сказала Мэгги. — Как будто ты сложил два и два и получил пи.

Я вдавил в пол педаль газа и пронесся через перекресток.

— Вы не видели глаз Квина. Говорю вам, он не здесь. Тело тут, а он сам где-то еще. Не знаю, как это объяснить, но он как-то добрался до этого чертова парка развлечений.

— Что-то вроде клинической смерти? — предположила Мэгги.

— Не знаю! Но он точно там. — Я с визгом тормозов остановился у очередного знака и снова сорвался с места.