Чтение онлайн

По той тропинке они дошли до самого дома Петькиных деда и бабушки. Угощали их действительно на славу. Федя так объелся, что даже не пошел в тот вечер купаться, хотя мечтал об этом в Москве целую неделю. Он вспомнил ту обалденно вкусную ватрушку с румяной корочкой поверх начинки, и рот у него тут же наполнился слюной, а желудок возрыдал громким голосом — все как говорил тогда Петькин дед. Даже от одного воспоминания.

А ночью, сидя на раскладушках у зажженного ночничка, друзья в который раз обсуждали план дальнейших действий.

— Эх, были бы у нас паспорта, — тоже в который раз огорченно вздыхал Петька. — Тогда бы никаких проблем.

Да, с паспортами проблем бы не было, но в таком возрасте паспорт просто так не пойдешь и не получишь. Несправедливо, конечно, но ничего не поделаешь, сколько ни вздыхай. Впрочем, Петька умел не только вздыхать — он ведь и затеял все предприятие. И план в основном разработал он, Федя только уточнял детали.

— Завтра накупаемся, — продолжал Петька. — С утра даже порыбачить можно. Послезавтра тоже, а в понедельник утречком в путь. И надо не забыть еще сбегать позвонить, чтобы дед сам чего лишнего не наговорил. А уж в понедельник он никого не застанет, мои в воскресенье же вечером и уедут. Ты тоже своим предкам позвони, чтобы зря не психовали. Мол, добрался, все в порядке, часто звонить не могу, ждите следующего сеанса связи через неделю.

Все это было проговорено еще в Москве неоднократно, но Петька снова и снова возвращался к волновавшей его теме: видно, все-таки боялся, что какое-нибудь недоразумение погубит всю авантюру.

— Теперь подобьем бабки, — предложил он и извлек из кармана рюкзака свой кошелек. — Сколько тебе дали?

— Стольник, — ответил Федя, доставая и свой полиэтиленовый пакетик, в котором было сто рублей десятками. — Хотели лимон дать, чтобы я твоему деду отдал, но твои же предки ни в какую. Говорят, потом и ты у нас две недели жить будешь, так и сочтемся.

— Да, непруха, — согласился Петька, — мне тоже только две сотни дали. Давай решим, кто будет казначеем.

После недолгого обсуждения решили деньги считать общими, но в общий котел не складывать — если кто потеряет, так хоть не все.

— Между прочим, — подвел итог Петька, — если бы у нас были паспорта, все равно бы на билеты не хватило. А еще и жрать что-то надо. Так что ничего страшного. На еду их все и протратим.

На том они в тот вечер и порешили. В следующие два выходных дня программа была выполнена по всем пунктам. И рыбалка была, и купание, и родителей по телефону успокоили. И вообще так в этих Кучах было хорошо, что Федя уж и ехать никуда не хотел, но Петька был неумолим, да и отступать от задуманного не годилось.

В семь утра в понедельник они распрощались с Петькиными дедушкой и бабушкой и сели на автобус в сторону Одинцова. Петька радовался, что дед оплатил им проезд: неожиданно сэкономили. От Одинцова они, опять же в целях экономии, пешком добрались до Киевской ветки железной дороги, на станции «Переделкино» сели в первую же электричку и покатили на юг. Точнее, на юго-запад, но Петька, привлекая в свидетельство карту, уже доказал Феде, что главное им — пересечь границу Украины, а там они как-нибудь достигнут и намеченной цели.

Теперь путешественники находились где-то за Наро-Фоминском. Было уже за полдень. И Федя, успевший переварить утреннюю яичницу, подумывал о том, что пора бы им сделать остановку и произвести первые траты в целях поддержания собственной физической формы.

…Стук колес ворвался неожиданно, откуда-то из-за спины вместе с топотом и возгласами потревоженных пассажиров. Федя стремительно обернулся. По проходу между рядами несся на всех парах тот самый не то негр, не то цыган, выдававший себя за эфиопа и потомка Пушкина.

— Контролеры, — ткнул Федю под бок Петька и вскочил со своего места.

Федя тоже вскочил и замешкался, одной рукой дергая из-под сиденья свой рюкзак, а другой удерживая книжку, терять которую не хотелось. Петька свою сумку держал до этого на коленях, а теперь в руках и поэтому был готов к бегству, ждал только Федю.

— Быстрее, быстрее, — шипел он.

Федя дернул рюкзак, да с такой силой, что вылетел спиной в проход, по которому только что проскакал смуглый парнишка. Но следом за ним бежал еще кто-то: сзади приближался топот, и Федя, оглянувшись, успел сообразить, что топочет сиплый торговец, но не успел посторониться — тот налетел на него, и они оба повалились на грязный вагонный пол.

— Ух ё-о-о, — застонал сиплый, видимо, больно ударившись при падении.

Федя вывернулся из-под него, подхватил свой рюкзак и бросился прочь вслед за эфиопом, а Петька сзади толкал его в спину. Они пулей вылетели в тамбур, оттуда в другой вагон, и прежде чем добежали до следующих дверей, поезд затормозил и остановился.

Федя и Петя выскочили на перрон и перевели дух. Опасаться больше было нечего. Двери поезда с шипением закрылись, и гигантский грохочущий змей медленно отвалил, слегка покачивая коричневыми боками.

— Ф-фу, — выдохнул Петька и огляделся по сторонам в поисках скамейки. Углядев ее, он молча подошел, бросил на деревянное сиденье сумку и плюхнулся рядом. Федя тоже направился к нему, но на полпути замедлил шаг. На почти пустом перроне, метрах в пятнадцати от себя, он заприметил уже знакомую фигуру. Все тот же «потомок Пушкина» стоял и смотрел в их сторону. Федя отвернулся и опустился рядом с Петькой. Оба молчали, приходя в себя после пережитого потрясения.

— Куда едем? — раздался откуда-то слева бодрый голос.

Федя и Петя, как по команде, повернули головы в одну сторону, через левое плечо, и оба никого не увидели. Прежде чем ребята успели удивленно переглянуться, тот же голос окликнул их уже с другой стороны:

— Куда едем, мужики?

Совершив мгновенный обходной маневр, на лавочке справа от Петьки расположился в вальяжной позе, нога на ногу, тот самый смуглый коробейник, что так лихо улепетывал по вагону минуту назад. Впрочем, Федя уже узнал его голос.

— На дачу, — хмуро ответил Петька, — под Калугу. А что?