Очень простые мы
Шрифт:
«А давай разорвем траву морем. Материализуемся на эту траву в тела-формы, а потом продолжим работу. Я тут лежу на траве и смотрю на белое солнце...».
«Да». Сказала Душа. Рядом.
«И ветер, которого нет, играет твоими волосами. Тихо как»!
Она стала обнаженной девушкой с кожей медного цвета. Власы ее золотым плащом укрывали тело. Светящиеся голубым пламенем глаза насмешливо смотрели на меня. Я стал смуглым юношей в тунике ослепительного, чистого белого цвета. Нагнулся над ней исполином-джином из тумана и поцеловал, с восхищением ощутив на губах вкус земляники.
«Ты где успела землянику съесть», обиженно протянул я. Слизывая капельки росы с ее блестящего как торт нежного тела.
«А так..Вот..Сотворила себе по пути сюда....Хочешь. Я дам тебе»?
«Хочу».
И она провела рукой по воздуху. Сотворив берестяное лукошко полное мокрой земляники.
«Только с поляны», рассмеялась моя богиня.
«Возьми». Я взял и надкусил, наслаждаясь вкусом и глупо улыбаясь от ощущения прохладного сладкого сока, потекшего по пищеводу вниз. В трепещущий в предвкушении радости желудок...
«Я..Тоже хочу отблагодарить тебя...Возьми...».
Я рассмеялся и поцеловал ее.
Тут же между нашими сладкими сросшимися губами вырос прекрасный цветок лотоса. Он мерцал и пел какую-то песню, о любви, наверное.
«Спасибо», вздрогнуло ее сердце.
«Ты так добр, мой небесный бог».
«Ты тоже, моя богиня».
Она заткнула цветок в свои волосы и обольстительно усмехнулась. Стыдливо запахнула на себе плащ волос, доходящий до босых ступней и –
«А ну догони». И она умчалась в трепещущую бесконечную даль травы.
«Догони, Догони, Я твоя. Я везде. Найди меня».
Она мчалась, сверкая в свете солнца и оборачиваясь в полете, изредка посылала мне воздушные поцелуи, тут же превращающиеся в розы. Я хохотал и отбивался от роз. Поймал ее и, положив на траву, заглянул в ее глаза. Такие глубокие и бездонные, что в них не отражалось небо. Там царила вечная ночь, не освещаемая даже светом звезд. Вздрогнул, распахнул на ней ее стыдливый покров.
«Интересно. Как это у богов»? Сказали мне ее глаза.
«Это не взорвет этот мир»?
«Нет. Это просто объединение. Созидание. Ради других».
И я приник к ее сердцу, готовясь пить его до дна, а трава сомкнулась над нами, и замерла в предчувствии вселенской бури. Мир вздрогнул и задрожал, фонтаны земли взлетели под небеса и……Мы тоже взлетели, крепко переплетенные друг с другом, с тел наших тек пот. Попадал на землю. Она тут же покрывалась материками и морями.
Материками от моего - морями от ее. Мы кричали так свободно и радостно, и воздух наполнялся шумными стаями птиц всевозможных расцветок. Стонали. Открыто выражая себя. И на поверхности вод скакали разные виды обитателей морского дна. Мы создавали мир. Нас уже не было. Мы превратились в сверкающий круг света. Мы поднимались все выше и выше. Крутились все быстрей, а по планете разлетались наши творения - тут же поющие нам славу, гимн благодарности за создание. Но мы устали, Вращение кончилось. И нас раскидало по миру, и мы очутились в одиночестве по разные стороны планеты.
«Где ты»? «Где ты»? Нет ответа. Нет сигнала. Резкий удар по расширившемуся сознанию и мир - звезды жалобно рассыпаются на какие-то квадратики, черточки и точки, пиксели? Меня выбрасывает куда-то, в черный тоннель без конца и я кричу, падая в его дышащие недра: «Приди ко мне. Приди...». Но ответа нет. Удар. Опять удар. Влетаю в реальность, и глаза упираются в мигающую надпись: «Соединение разорвано». Нет, Нет! Но что делать? Наверно какой-нибудь телефонист, скажем, пусть его зовут Иван Незагадка, напился вдрызг, и звонит своей Люсе с телефонного распределителя, по иронии судьбы выбрав для соединения именно мою линию.
Вот он стоит, привалившись к стене, и дышит в почерневшую от времени трубку. Что-то говорит в решетку микрофона: «Люсь, а-а-а, Люсь. Я тут на работе типа. Буду поздно», заплетающимся языком говорит он. «Да! Ну, вот ты как всегда, наебашился вдрызг, погань. И что мне с таким тобой делать? И, небось, всю зарплату уже пропил. Паршивец этакий». Орет Люська. «А ну живо домой! А не то на порог не пущу». «ЭЭЭ. Потише, женщина». Ржет Иван, Поправляя съехавшие на нос большие сварочные очки. Вот он расстегивает ширинку, (кульминационный момент зарисовки). И мутная желтая струя бежит вниз, попадает в телефонный распределитель. Течет по клеммам сотен телефонных линий, Иван удовлетворенно урчит и застегивает ширинку.
«ТЫ чем там занимаешься, Змей ебаный?! Нахуй, домой. Быстро, бля! Не то я Кольке напомню кое-что. Про тебя». Шипит Люся. На голове у нее большая кастрюля с надписью «Раша-Восток», в руках половник полный белой кислоты. Интересно, кто она? Да, разыгралось воображение!!! При упоминании о Кольке Иван как-то сразу бледнеет и трезвеет. «Да. Да, дорогая», шепчет он. «Сейчас». Живо воткнув провод от моей линии в разъем, он закрывает будку. Вешает огромный, амбарный замок, чуть ржавый. Вообще, он какой-то слишком большой, Полметра размером. И где его Иван взял? Кто его знает! Иван собирает свои вещи. Улыбается. И вдруг превращается в колибри и летит в мое окно, а я стою с открытым ртом. В чем дело?
«Дурачок, ты попался на удочку сознания», жужжит моторчик около моего носа. «Видишь опять то, что хочешь видеть. Соединение разорвано! Нет сигнала! Нет никакого соединения. Ты и так всегда в космосе во вселенной. Ты оттуда и не выходил». Колибри смеется, шевелит клювом. Кусает меня. И Я снова в Космосе, а рядом смеется моя Душа.
«Ты провела меня», возмущенно кричу я и пытаюсь ее догнать.
«Хоть ты и бог, Ты все-таки имеешь еще иллюзии. Вот я тебе их и разрушила! Нам женщинам проще избавиться от них, чем вам - мужчинам. Догоняй».