Чтение онлайн

— С самого начала это присоединение к Чедану было фатальной ошибкой моей семьи. Моему предку, королю Брукинии, тоже, кстати, Кеносу — человек горько усмехнулся этому совпадению. — досталась в наследство страна, только пережившая тяжелую войну с орками, потом пара лет засухи, лесные пожары, нашествие грызунов… и народ стал голодать, а потом умирать. Молодой король был в отчаянии и тут соседний Чедан предложил свою помощь деньгами и продовольствием, в обмен на статус независимой страны. В договоре объединения особо оговаривались права королевской семьи Бруков, нас обещали сделать равноправными властителями с Правящей Пятеркой и порукой тому послужили свадьбы пяти сестер Кеноса Второго с сыновьями лучших семей Чедана. Предок считал, что должен поступиться своими монаршими правами, ради спасения населения страны. Предкам бы насторожиться, когда все пять невест из нашей семьи так и умерли бездетными. Но каждодневная рутина казалась важнее стратегических планов, и через пару столетий оказалось, что про королевские права Бруков старательно забыли и наши претензии на выбор короля вызывали искреннее недоумение среди правящей пятерки. От нашего семейства старательно отстранялись, старались не давать разворачивать деловые и родственные связи на территории остального Чедана, дошло до того, что нас даже не допустили до Круга Крови*, но Бруки старательно на все закрывали глаза.

Человек тяжело вздохнул.

— Сейчас, глядя на сложившуюся ситуацию со стороны, я удивляюсь нашей близорукости, было множество признаков надвигающейся катастрофы, но никто ничего не видел. Никто и не хотел видеть возникающие проблемы, положение семьи казалось нерушимым, и мы расслабились, чувствуя себя в безопасности. Пока нас не пришли убивать…

Занятый тяжелыми воспоминаниями, мужчина опять стал ходить вокруг меня. Сперва я пытался следить за ним, но скоро мне надоело крутиться вокруг своей оси, и я просто стоял, позволяя человеку поступать, как ему удобно. Брук постепенно успокаивался, и в его рассуждениях стало проскакивать рациональное зерно.

— Как говорили мне оставшиеся верными люди, в Брукинии вымерли не все, некоторым удалось остаться в живых, возможно…

Тут он с такой надеждой взглянул на меня, что мне пришлось рассказать ему правду.

— Нет, никаких шансов.

— Ты уверен? Может быть, кто-то ушел в леса и там пережил эпидемию? Могли многие успеть уехать в Чедан или за границу, так не бывает, что бы во время болезни не выжил никто. И потом, после того, как войска закрыли доступ на зараженные территории, там могло все измениться, просто власти не хотят делиться такими сведениями с соседями.

Не хотелось лишать человека последней надежды, но и оставлять его в плену иллюзий было опасно, так как он не смог бы тогда трезво оценить сложившееся положение и свои перспективы. Я взглянул ему в глаза и жестко произнес.

— Кенос, в твоей стране не осталось из местных ни одного нормального жителя. Никого. Я сам недавно был в Брукинии, нам удалось спасти несколько человек, но они были заражены, и шаманам с трудом удалось оставить им жизнь. Женщины, дети и старики погибли в первую неделю эпидемии, мужчины сошли с ума и стали разносчиками заразы.

— Так, значит, мой старший сын, возможно, где-то прячется, надо его найти и вылечить, ты мне поможешь?

Брук опустился на колени и схватил меня за руку.

— Я верю, что ты можешь все! В лагере о тебе говорят, что твой дар неимоверно велик и никто не знает его границ, так неужели ты дашь погибнуть остаткам моего народа!? Тысяча оставшихся в живых дадут возможность со временем возродить страну. Помоги нам! Помоги мне, как отца, я тебя умоляю! Ты же тоже человек, властитель, ты еще не забыл про долг перед семьей и родиной, так помоги же нам!

И тут мое терпение кончилось, во мне поднялась такая злоба, что я наклонился и прошипел ему в лицо.

— Спасать выживших, говоришь? Это не тех, что в своем безумии пришли в пограничные орочьи поселки и собственноручно вырезали женщин и детей? У нас десятки опустевших поселений, тысячи погибших, а ты требуешь моей помощи? Кому? На плечах твоих соотечественников на клановые земли ворвались чеданские войска и если бы не наша сила, то и здесь не осталось бы живых.

— Но, но…

Человек в изумлении пытался что-то возразить, но пришло мое время говорить.

— Возродить династию и народ, да? У вас была тысяча лет, чтобы либо добиться независимости от Чедана, либо заставить Правящую Пятерку считаться с собой, а вы? Чем были заняты Бруки все это время? Занимались мышиной возней мелких интриг на своих землях, совершенно не задумываясь о будущем, так кто же виноват, что это будущее вам не понравилось?

Я с силой отпихнул от себя человека и продолжил.

— В отличие от тебя я был в Брукинии и видел, в каком она состоянии, рассказать? Города полны гниющими трупами погибших, пока были живые, они пытались похоронить родственников, а теперь это делать некому. Военные отряды чеданцев грабят мертвых, не утруждая себя погребением усопших, мало того, они отлавливают выживших и убивают, так как король объявил о всеобщей гибели населения и свидетели обратного ему не нужны. Вдоль границ по оврагам лежат тела тысяч беженцев, пытавшихся спастись от болезни, их ликвидацией занимались пограничные отряды. Как тебе ситуация? Все еще уверен в необходимости помощи?

Человек молчал.

— Но это еще не все, летом ваши мертвецы встанут и сами пойдут убивать!

Брук в немом ужасе уставился на меня, не веря в мои слова.

— Да, орки не поленились согреть несколько человеческих трупов и убедились в этом. Ты хотел мести? Будет тебе месть — сотни тысяч мертвецов начнут бродить по Брукинии и Чедану, убивая все живое, доволен?

— Но как такое стало возможным? Никакие маги не в состоянии наложить такое проклятие на целую страну. Ты просто ошибся…

Я горько усмехнулся.

— Если бы ты знал, как бы я хотел ошибаться и считать эту историю просто страшной сказкой на ночь…

— И что же теперь делать, Эчеррин? 

Сидели мы у затопленного пепелища тайного поселения целую неделю — пока нашли все трупы, сожгли их, стали съезжаться родственники за вещами убитых — с правом наследования в кланах все очень серьезно. Старейшины все это время вели себя подозрительно тихо, постоянно совещаясь в отдельной юрте и лишь многочисленные курьеры, степенно заходящие туда и вылетающие, как пробка из бутылки, говорили об очень напряженной работе Тайного Совета. Все мы чего-то ждали, народ затих, справедливо опасаясь грядущих перемен… и дождались.

Девятое утро после нападения встретило нас громкими криками командиров, поднимающих бойцов. Звезды только начали тускнеть, ожидая прихода солнца, а наш лагерь уже напоминал разворошенный муравейник — все паковали шатры и вещи, дирижабли опустили на землю и загружали в них все, что нельзя было увезти на лошадях. Зимним сумеречным утром караван отправился в сторону границы, к нам подселили полтора десятка бойцов из охраны Совета, под предлогом обеспечения моей безопасности, но я не питал иллюзий — старейшины хотели быть уверены в моей лояльности. С нами находился и Брук, человеку пора было отрабатывать чудесное спасение (детей еще раньше отправили в столицу Небесной Змеи, под крылышко отцовского клана).