Чтение онлайн

– Мне ты чаю с лавандой и мятой не предложишь? От нервов?

– С удовольствием. А ты разве пьешь?

– Странный вопрос. Мне ничто человеческое не чуждо. Как и тебе, насколько я понимаю, – не отрывая от Симагина взгляда, он мотнул головой в сторону Антошкиной комнаты. Симагин лишь сощурился чуть-чуть и даже не покосился туда. Воровать у Аси ее наготу, да еще в присутствии этого… – Все мы где-то люди.

– Я сейчас согрею чайник, – сказал Симагин и шагнул к плите. Гость хохотнул почти с умилением.

– Ты великолепен. Эта женщина будет последней дурой и психопаткой, если уже через несколько дней не начнет целовать твои следы. Как ты цепляешься за человеческое… Скажи-ка, сколько наносекунд тебе понадобилось бы, чтобы вскипятить Средиземное море?

Электрической зажигалкой Симагин зажег газ и поставил чайник на огонь.

– Надо посчитать, – сказал он задумчиво. – Но, собственно, какая разница. Я все равно никогда этого не сделаю. И вот что: есть предложение. Не надо даже взглядами Асю беспокоить. Она думает, что она там одна – пусть так и будет.

– Как скажешь. Хотя я на твоем месте спровадил бы незваного гостя поскорее и обеспокоил ее не только взглядом. Она ведь ждет тебя, неужели не видишь? Поверь моему опыту. Она никогда не простит тебе, если ты позволишь удивительному вечеру закончиться просто так, мирным сном. Или… прости за нескромный вопрос, но я чисто по-соседски… может, от большой возвышенности души ты опять стал импотентом?

– Не знаю, – хладнокровно ответил Симагин. – Давно не проверял.

– Тут я могу помочь практически в любой ситуации, причем совершенно бескорыстно, – заботливо похвастался гость. – Ты же понимаешь, на плотских утехах я поднаторел, как, наверное, никто. Что, действительно проблемы – или ты просто отшучиваешься?

Прислонившись спиной к холодильнику, Симагин сложил руки на груди и пристально, совсем спокойно оглядел гостя.

– Так вот ты какой, – повторил он уже без дрожи в голосе. Даже с каким-то удовлетворением: интересно ведь, как ни крути.

– Что, странно? – опять хохотнул тот. – Не вонючий, не хромой… Ну сам посуди: ты, с твоим могуществом, стал бы ходить прилюдно, скажем, со стригущим лишаем? Только если бы это понадобилось тебе самому. Так и я.

Он снова встал и вдруг страшно преобразился: не человек, но жуткая глыба беспросветного, засасывающего мрака. Красноватым огнем полыхнули треугольные глаза. Картинно запахнувшись в длинный плащ, он величественно поковылял поперек маленькой кухни, приволакивая ногу и тяжело опираясь на постукивающую по линолеуму массивную трость с инкрустированным исполинскими бриллиантами набалдашником. Бриллианты колко отсверкивали в обыденном голубом свете газовой горелки; паутина выбрасываемых ими при каждом движении трости синих лучей, казалось, похрустывала, как хрустит под ногами промороженный чистый снег.

– Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо! – пророкотал он почти на инфразвуке. Жалобно запела посуда. Надсадно задребезжало в раме оконное стекло, словно отзываясь на дальнюю канонаду. Миг – и жидко потекшие контуры сгустка вселенского мрака вновь слепились в поджарого дружелюбного парня, чуть фатоватого, но обаятельного. Лукаво глядя на Симагина через плечо, он дурашливо, откровенно кривляясь, спросил: – Воланд, а?

И уселся опять. Положил ногу на ногу и сплел пальцы на колене; шлепанец обвис в воздухе, обнажив голую пятку.

– Грешен, люблю иногда пустить пыль в глаза экзальтированным дамочкам и великим поэтам, забывшим, чему равна культура, помноженная на корень квадратный из минус человека. Но между своими-то выпендриваться – себя же радости общения лишать. – Он вдруг совершенно по-мальчишески сложил два кукиша и завертел ими в сторону Симагина. – Вот вам благо!!

– Не сомневался, – сказал Симагин. – Можешь этим не бравировать.

– Да я и не думал! Наоборот, говорю как на духу. С противником, по крайней мере равным мне по возможностям, хочется болтать запросто, без лицемерия и театральных эффектов. Знаешь, в Китайской империи во времена ее расцвета для обозначения немногочисленных соседних государств, за которыми самовлюбленные китайцы признавали равный себе статус, использовался иероглиф "ди". Основные его значения: "равносильный" и "вражеский". Изящно, правда? Кто равен мне по силам, тот наверняка мне враг, хотя бы потенциально. Но зато только с ним я могу побыть самим собой, с обоюдной пользой пообщаться на равных…

– Отвратительно, – сказал Симагин.

– Зато правда, – проговорил гость и коротко, но цепко впился в лицо Симагина взглядом: – А может, даже и не равен, а сильнее, а?

Симагин пожал плечами.

– Ты так и не знаешь, кто ты?

– Так и не знаю. Симагин.

– На нашем уровне Симагиных нет и быть не может.

– И на нашем Симагин, и на вашем Симагин.

– Будь по-твоему, зануда.

– Зато в тебе веселья на двоих.

– Да, я самый галантный и остроумный собеседник в истории человечества, – просто сказал гость. Симагин засмеялся, глядя на него с нескрываемым удовольствием. – Но, повторяю, я к тебе заглянул не для куртуазностей, а поговорить.

– Давай, – сказал Симагин. – Умному собеседнику здесь всегда рады. Ты чай сладкий пьешь?

– Сделай как себе, – небрежно ответил гость. – "Ди", так уж "ди".

Симагин выключил газ под зашумевшим чайником и вновь принялся расставлять чашки.

– Знаешь, – начал между тем гость, – когда ты вылупился, мы с товарищами, – при этих словах он ослепительно сверкнул открытой, дружелюбной улыбкой, – даже слегка растерялись. Внезапное и совершенно неожиданное появление новой мощной силы спутало все давно сложившиеся расклады. Странные времена настали, – вздохнул он. – Какие-то кнопочки, электроны какие-то, био-спект-ралисти-ка… – произнес он нарочито по складам, как малограмотный провинциал, – и вот кургузый человечек, довольно жалкий, хороший по мещанским понятиям, то есть безвредный – хотя подчас вреда окружающим от него больше, чем от самого старательного подлеца, – вдруг прыгнул на такую высоту…

– Это обо мне? – спросил Симагин, держа свою чашку в руке и ногой придвигая еще один стул к столу вплотную. – Тогда прошу заметить, что разница есть. Подлец вредит сознательно, преднамеренно и извлекает из этого пользу. А безвредный человечек…

– Понял-понял! – жестом остановил его гость. – Но ведь это – еще хуже! В ситуации с подлецом хоть кому-то хорошо от нанесенного вреда – самому подлецу! Хоть кому-то выгода! А тут вообще нелепость: ни себе и людям. Я считаю, что непреднамеренно вредящий дурак куда виноватее, чем нарочно вредящий подлец.

– Ясно, – сказал Симагин. – Варенья положить?

– Все, что себе, – нетерпеливо сказал гость, – и не более того.

– Тогда пас, я не сластена.

– Да хорошо… На высоту, сказал я, где в течение невесть какого времени обреталась буквально горстка персон, оказавшихся там исключительно благодаря своим личным достоинствам!

– Ну, – улыбнулся Симагин, – разработать методику биоспектральной стимуляции латентных точек… потом, понятия не имея, чем это кончится, провести тайком от всех эксперимент на себе, не спятить от результата, превзошедшего, мягко говоря, все ожидания… Положа руку на сердце скажу – все это тоже могло произойти исключительно благодаря моим личным достоинствам.