Чтение онлайн

– Вот, например, этот снимок – видели вы его раньше?

Грегори некоторое время вглядывался в опоры высоковольтной линии, переброшенной через реку, в байдарку, уткнувшуюся носом в берег, в прибрежные кусты. Маленькая фигурка шла издалека на зрителя, чуть изогнувшись под тяжестью ведерка в руке. Ну конечно – это же Аманда фон Лаген! А дымок в кадре – это от костерка, который он разводил, чтобы сварить кофе всем троим для ланча.

– Нет, снимок не видел, но узнаю место: это расчищенная площадка на берегу, оставленная строителями высоковольтной линии. Видите большой валун, похожий на собачью голову? Мы так и назвали это место:?Привал у Собачьей головы?.

– А этот снимок?

В кабинете вдруг настала тяжелая тишина. Карандаш прекратил свои танцы и кульбиты, замер.

Грегори вгляделся в глянцевый отпечаток. Узнал Аманду, задравшую юбчонку выше талии. Себя, опустившегося сзади нее на колени в траву. Впившегося поцелуем в ее незагорелую попку.

– Господи, Кристина и это успела заснять! Ну и натерпелся я страху в тот день.

– Что же вас так напугало? – осторожно спросил Брейдбард.

– Как что?! Клещ! Девочка на минуту отошла в кустики и подцепила эту тварь. Хорошо, что не стала сама отрывать, попросила меня посмотреть, что у нее там приклеилось. О, нас в скаутском лагере учили, как с ними управляться. Десять – двадцать – способов, но все включают одно условие: не убивать. А то челюсти останутся в коже и потом начнется воспаление.

– Какой же из способов применили вы?

– Самый надежный: нагрел в костре шляпку гвоздя и поднес ее к спинке чудовища. А под брюхо подсунул кончик ножа. Клещ стал шевелить лапками – верный знак, что все это ему не нравится и он готов расстаться с добычей. Я стал осторожно поворачивать нож и извлек негодяя целеньким. Тут уж, естественно, все?не убий? утратили силу – он кончил жизнь в костре.

– То есть вы не пытаетесь уверить нас, что извлекли клеща зубами? – спросила Петрускевич.

– Нет, на снимке запечатлен момент, когда я пытаюсь высосать яд из ранки. Вы же знаете последствия: один раз то ли из ста, то ли из тысячи укус клеща может окончиться пятнистой лихорадкой. Или даже энцефалитом. Причем инкубационный период – около двадцати дней. Как я трясся эти двадцать дней! Звонил фон Лагенам чуть ли не каждый вечер, справлялся о здоровье девочки. Но все обошлось.

– Да, обошлось, – задумчиво протянул Брейдбард. – Спаслась от клеща, а через год досталась насильнику.

– Скажите, – вмешалась Петрускевич, – а кто-нибудь, кроме вас, видел этого клеща своими глазами? Сама Аманда? Кристина?

Грегори вгляделся в сухое, неулыбчивое лицо, откинулся на спинку стула.

– Вы знаете, лейтенант, мне вообще-то не нравится ваш тон. Как Аманда могла увидеть этого паразита? Она нащупала его рукой и попросила меня взглянуть. В следующий раз будете в душе – попробуйте изогнуться и рассмотреть без зеркала собственную задницу. Потом расскажете мне, что увидели.

– Профессор, лейтенант, не ссорьтесь! – Миротворец Брейдбард воздел руки к потолку. – Мы все здесь заинтересованы только в одном: в выяснении истины. Именно ради этого, профессор Скиллер, мы с моей коллегой в прошедший уик-энд проделали изрядный вояж, о котором я хочу рассказать вам.

Он извлек крупную карту графства, расстелил ее на столе, убрав предварительно фотографии жены и детей.

– Раньше я упомянул о том, что мы искали похитителя Аманды прежде всего среди родственников и знакомых. Но вот неделю назад мы задумались: а что, если преступление было, наоборот, совершено каким-то заезжим педофилом? У них ведь существует целый арсенал приемов – как завоевывать доверие ребенка, как заманивать его в дом или в автомобиль. И мы решили объехать окрестные отели и мотели, собрать имена тех, кто останавливался в них двадцать первого или двадцать второго мая 1993 года. Идея была в том, чтобы сравнить полученный список со списком известных педофилов, хранящимся в наших компьютерах. Взяли циркуль, провели на карте круг радиусом в двадцать миль с центром в доме фон Лагенов. Знаете, сколько гостиниц оказалось внутри этого круга? Двадцать девять!

Брейдбард замолчал, словно ожидая от гостя восхищения или хотя бы сочувствия.

– И что? – спросил тот. – Какие-нибудь имена совпали?

– Пока нет. Мы еще не завершили объезд полностью. Но посмотрите, что мы обнаружили в гостевой книге мотеля?Шанхай? за двадцать второе мая.

Он извлек и протянул Грегори ксерокопию регистрационной карточки.

Грегори взял листок в руки, вгляделся.

Увидел на первой строчке свое имя, а внизу – подпись.

Почувствовал леденящую пустоту в груди.

Настольная лампа наклонилась, как мачта тонущего корабля. Или это он сам начал валиться со стула набок?

Да, он забыл об этой поездке. Заставил себя забыть. От стыда задвинул так глубоко в закрома памяти, что она затаилась там, как змея в норе. Никому не рассказывал, никто не узнал. Вернулся в Вашингтон наутро, успел принять участие в заключительном собрании участников конференции. Никто не заметил его отсутствия.

– Выпейте газировки, профессор, – услышал он голос. – Абрикосовой или клубничной? Наш разговор еще не закончен.

Лица стражей закона плыли перед его глазами, множились, кружились. Вот бы научиться у Лейды заговаривать-отговаривать приливы и отливы крови к щекам, к шее, к пальцам, вцепившимся в край стола. Наверное, она умеет. Но вряд ли ему разрешат позвонить ей, попросить о помощи.

– Не могли бы вы объяснить нам, профессор, – говорил Брейдбард, – что заставило вас вдруг покинуть конференцию в Вашингтоне и совершить пятичасовой вояж? Какие-то внезапные семейные обстоятельства? Но тогда почему бы не приехать в собственный дом, к жене и падчерице, а снимать номер в маленьком мотеле неподалеку?

Преодолеть стыд и сказать им правду? Все равно не поверят. Да и кто может поверить в такое? Решат, что просто нелепым враньем пытается отгородиться от подозрений. И ведь он совсем забыл, что его поездка совпала с днем похищения. А теперь вдруг это выплыло наружу!

– Кажется, – хрипло сказал профессор Скиллер, глотая колючие содовые пузырьки, – кажется, допрашиваемый имеет право в какой-то момент перестать отвечать на вопросы.

– Только после того, как он арестован и ему зачитан список его прав, именуемый?Миранда?.

– А я? Какой статус у меня? Для вас-то с самого начала было ясно, что беседовать предстоит не со свидетелем, а с подозреваемым. Потому и магнитофон включили.

Интонации жалобы – мольбы – упрека – позорно прорывались в его голосе, но он ничего не мог с собой поделать.

– Ситуация осложняется тем, профессор, – Петрускевич растягивала слова, изображая сочувственное понимание, – что ваша падчерица под гипнозом вспомнила и описала психиатру некоторые аспекты ваших отношений с малолетней Амандой, рисующие вас в нелучшем виде. Пока этот рассказ остается под покровом врачебной конфиденциальности. Но если Кристина решит повторить его, стоя на свидетельском месте…