Обреченные
Шрифт:
«- Боюсь, маалан, боюсь, что больше не прикоснусь. Ликуй, девочка-смерть, монстр так повернут на тебе, что готов вцепиться и водраться в тебя клыками, лишь бы сдохнуть с твоим вкусом на губах, но он не может позволить умереть тебе.
А я смотрела на него, алчно целовала шрамы на его скулах. Целовала жуткую вечную улыбку.
– Я люблю тебя. Ничего не изменится с твоей смертью, маалан. Пытка не закончится. Для меня – никогда…а твоя… Я бы лучше перерезал себе глотку, чем прекратил твои мучения. Мы будем гореть в этом аду только вместе, Одейя Вийяр. Только вдвоем. – увидела удивление в серо-зеленых волчьих глазах, - Я помню все, что ты мне говорил. Моар, Рейн…моааааар.
Рывком привлек к себе на грудь.
– Хитрая, какая же ты хитрая. Маалан. Бить противника его же оружием…больно бить. В самое сердце.
– Я найду твою сестру, Рейн, и мы вытащим тебя отсюда».
В эту секунду на меня набросились сзади, и горло обожгла ледяная сталь кинжала.
– Где наш велиар? Ты кто? Лассарка? Отвечай!
Замерев от страха и от понимания, что одно неверное движение – и мне резанут глотку, не задумываясь.
– Я должна поговорить с Далией лично. У меня послание от Рейна.
Удар по коленях сзади, и я уже в снегу, смотрю, как он искрится в тусклом свете месяца, и вижу тень мужчины с топором в руке и луком за спиной.
– Рейн дас Даал. Прикуси язык, сучка лассарская, прежде чем называть нашего Повелителя по имени.
– Кончай ее, да и все. Шлюха какая-то.
Дернул за плечо и толкнул глубже в снег.
– Я кончу в нее. Потом придушу и закопаю в снегу. Оттопырь попку, шлюшка. Сейчас ты узнаешь, что такое валлассарские члены.
Выдохнула, прикусив губу. Ублюдки. Почему всегда и все так сложно.
– Не люблю сзади. Смотреть тебе в глаза хочу, валлассар, когда сравнивать буду.
Раздалось довольное ржание двух идиотов. Один из них рывком развернул меня к себе лицом, и это была самая страшная ошибка в его жизни. Потому что уже через секунду я воткнула пальцы ему в глаза, и они дымились и горели, а он орал, как резаный кабан на скотобойне, пока его товарищ стоял рядом, оцепеневший от дикого ужаса.
– Лишится глаз не самое страшное, валлассар. Страшно лишиться души.
Я отобрала у него кинжал и ткнула острием в его яремную вену, прихватив за волосы и оттянув голову тупого похотливого ублюдка назад. Порыв ветра сдернул с моей головы капюшон, и глаза второго разбойника расширились еще больше.
– Шеааааана. О, Гела!
– Веди меня к своей десе, валлассар, иначе и ты останешься без глаз.
А у самой по спине мурашки ужаса и ненависти к мразям за то, что время мое воруют. Драгоценное время на вес красного золота. Пнула слепого скулящего рыжего идиота между лопатками.
– Что еще тебе сжечь, а? Выбирай. Может быть, ухо? А может, твой член валлассарский? Великое чудо объединенных королевств?
– Отведи ее… отведи к Дали, пусть она убьет суку эту, пусть выколет ей за меня глаза.
Он так уверено это сказал, что у меня пробежал холодок по коже.
– Веди. Иначе я его изуродую. Клянусь.
Мы пробирались через самую чащу между густо растущими стволами елей, и тот, что шел впереди, вел под узцы моего коня.
– Шевелись, валлассар. Времени мало. Твоего велиара казнят на рассвете. И если Далия дес Даал узнает о том, что в этом виновен ты, то я даже дважды не стану отгадывать, кому из нас первому она выколет глаза.
Внезапно конь заржал и встал на дыбы. А мы замерли. Тот, что шел впереди, выдернул топор из-за пояса.
– Он что-то учуял. Тише, милый, тише.
Позже учуяли и мы все – вонь. Медвежье сало и еще какая-то дрянь, которой вняли баорды.
– Тшшшш. Мы не знаем, сколько их и как далеко они от нас. Конь чует исходящий от них запах мертвечины.
Вдалеке послышался вопль мужским голосом и детский плач, от которого мороз побежал по коже.
– Они далеко. Нас не слышат и не чуют. Они кого-то загоняют к своим берлогам.
– Значит, вперед! Хватит стоять!
Снова послышался младенческий плач, что-то внутри тоскливо сжалось с такой силой, что мне вдруг стало не по себе.
– Там младенец!
– И что? Может, они его уже жрут по частям. Мы не поможем. Но ты можешь попробовать сама. Давай вали, сука.
– Заткнись, – сильнее впилась кинжалом ему в горло, – я засуну пальцы тебе в рот через сожжённые губы и выжгу твой язык и твою глотку.
Теперь мы пробирались еще осторожней и еще тише, пока вдруг не раздался странный свист, и со всех сторон не высыпали люди в меховых жилетах, вооруженные до зубов. Меня тут же сбили с ног и скрутили мне руки.
– Убейте тварь! Уничтожьте сукуууууу! Она меня без глаза оставила!
Он подошел ко мне и изо всех сил ударил меня кулаком в живот, заставив согнуться пополам от боли, а потом по лицу, да так, что кровь тут же брызнула в рот из разбитой губы, и я упала на колени, вздрогнув от еще одного удара по животу.
– Сейчас мы пустим тебя по кругу.
– Прекратить! Прекратить. Мать твою!
Женский голос ударил по вискам волной. Зычный и хрипловатый, словно сорванный когда-то.
Меня рывком подняли на ноги, и я, вскинув голову, встретилась с синими глазами сестры Рейна, а она дернулась всем телом, когда посмотрела мне в лицо. Красивое лицо, изрезанное с одной стороны шрамами, искривила ухмылка.
– За смертью пришла, Одейя дес Вийяр? Велиария-самоубийца?
– Брата твоего казнят на рассвете. Маагар отдал приказ.
Побледнела мгновенно. Все краски с лица пропали, и рука тут же взметнулась к кинжалу. Еще мгновение, и лезвие впилось мне в грудь.
– Лжешь, шеана проклятая! Я – не Рейн. Мне не так-то просто запудрить мозги.
А в глазах бездна ужаса и паники расплескивается вместе с ненавистью ко мне.
– Повесят. Как безродного. Меньше двух часов осталось. Если ты войдешь в цитадель со всей армией, у него появится шанс!