Обреченные
Шрифт:
Бенсон посмотрел на нож, потом перевел взгляд на искаженное ненавистью хорошенькое личико Троя и нехотя отступил. Юноша с разбитым носом плакал.
– Только тронь его, – миролюбиво проговорил Билл, – и он тебя немножко порежет. – Он повернулся к юноше: – Спрячь нож!
Бенсон грязно выругался.
– Тебе-то что? На вид ты вроде нормальный мужик. Подумаешь, большое дело – вздуть парочку голубых?
– Они не сделали тебе ничего плохого. Они просто другие, мужик, не такие, как ты. Твоя подруга была права. Надо было послушать даму. Вон мой грузовик. Если у вас там больная, ее можно уложить в кузов моего пикапа.
Билл посмотрел на девушку. Та глазела на него с неприкрытым восхищением. Под ее откровенным взглядом он почувствовал себя неловко.
– Ну ты и молодчина, техасец! Постой, ты ведь раньше болтал по-мексикански?
– Парень говорит, что он наполовину мексикашка, – презрительно обронил Бенсон. – Видишь, как он одет?
Билл спокойно посмотрел ему в глаза:
– Мужик, еще раз употребишь это слово, и я тебя поколочу.
– Это доказывает, что я прав, – презрительно фыркнул Бенсон.
Билл повернулся к девице:
– Мисс, ваш приятель – родственник заболевшей дамы?
– Нет, он просто помогает.
– Тогда пришлите сюда ее родственников, и мы обсудим, как лучше переправить больную на тот берег. А приятелю своему передайте: нам больше не нужно, чтобы он здесь околачивался.
Бенсон с девицей пошли наверх. Она все оглядывалась через плечо. Билл вернулся к своим спутникам. Бенсон плелся за девицей, сжимая кулаки в бессильной ярости.
Билл коротко пересказал своим рабочим содержание разговора, лишь смягчив отдельные выражения. Однако Пепе провести было трудно.
– Билл, скажи, этот тип оскорбил тебя? – спросил он.
– Да.
Пепе поджал губы.
– Он плохой. Любит насилие. Жестокий. У него это на лице написано. Будь с ним осторожен. Ах, посмотри, как эти красотки горюют и жалеют друг друга!
Парень по имени Трой успел принести воды, достал из багажника чистую тряпку и нежно протирал лицо друга, жестоко избитого Бенсоном. Пострадавший судорожно всхлипывал.
На полуденной жаре их голоса звучали особенно нежно:
– Нос разбит, да?
– Он просто зверь. Настоящее животное. Милый, если мы пробудем здесь до темноты, я его...
– Нет, Трой, все кончено. Даже не пытайся.
– Дэниэл, не думаю, что он сломал тебе нос.
– Ты просто меня утешаешь. Видишь же: он его расплющил. Расплющил!
– Ну, даже если нельзя будет сделать в точности как было, это придаст тебе... такой небрежный вид.
– Я их всех, всех ненавижу! А таких типов больше всего, Трой. Понимаешь, у них потребность унижать нас, чтобы жить в ладу с собой. А все потому, что они... сами сдвинутые, только не желают в этом признаваться. Вот и ходят выпятив грудь, пыжатся, строят из себя «настоящих мужиков», рисуются перед женщинами. Знаешь, милый, я его не ненавижу, мне его даже жаль.
– С каким бы удовольствием я выцарапал ему глаза! Правда-правда!
– Прошу тебя, успокойся. Со мной все в порядке. Просто немного тошнит и голова кружится от удара. Ой, посмотри-ка на свою рубашку! Она испачкалась и порвалась, когда ты упал.
Парни понизили голоса, и Биллу Дэнтону больше не было слышно, о чем они говорят.
– Ты перевезешь больную женщину в нашем грузовике? – спросил Пепе.
– Если это им поможет.
– Можно задним ходом подогнать пикап к лавке на горе. Может, так будет даже проще.
– Ты здорово придумал, Пепе. Поищи, пожалуйста, какие-нибудь жерди, тогда мы сможем растянуть над ней брезент.
Пепе застыл на месте:
– Билл, к нам идет очкарик.
Парень приближался. Его сопровождала девица в желтом платье. Издали она показала на Билла пальцем.
Парень протянул руку, но, заметив, как одет Билл Дэнтон, моментально изменил поведение: стал держаться чуточку покровительственно, снисходительно.
– Мисс Муни говорит, что вы изъявили желание нам помочь. Меня зовут Джон Герролд.
– А меня – Билл Дэнтон. Я вот подумал: можно уложить ее в кузове грузовика. Кузов длиной шесть футов, там можно устроить нечто вроде постели. Сейчас мой друг принесет брезент, и мы сделаем ей навес от солнца. Через полчаса паром, вероятно, подойдет к берегу. Как она?
– Я... не знаю. Это ужасно. Мисс Муни нам очень помогла. Сейчас с мамой моя... жена. Если бы только доктор сумел переправиться на наш берег!
– Когда подойдет паром, я загоню грузовик на гору задним ходом и возьму ее на борт.
– Мне пришлось заплатить лавочнику сто песо, чтобы она осталась там. Он без конца повторяет, что все покупатели уплывут на тот берег.
– Насчет его не волнуйтесь. За один сегодняшний день он заработал больше, чем за последние три месяца.
Джон Герролд посмотрел на пыльный грузовик с очевидным отвращением. Подошел поближе, заглянул в кузов.
– Разумеется, я бы тоже хотел поехать с ней и привести жену. Но тогда наша машина останется без присмотра. Я...
– Вы впереди меня и моего друга в очереди, – быстро сказала Бетти Муни. – Знаете, я сумею переправить «бьюик» через реку. Никаких проблем.
– Это очень мило с вашей стороны, – отозвался Джон Герролд.
– Куда мне ее поставить?
– Мне сказали, что кабинет доктора на центральной площади, слева. Очевидно, над дверью есть вывеска. Доктор Ренарес. Можете оставить машину там, а ключи принести в кабинет доктора. Когда же переправится ваш друг, он вас там заберет. Надеюсь, мы не слишком затрудним вас?
– Братишка, вы дали мне шанс переправиться на другой берег! Да я вас просто обожаю за это. Джон Герролд повернулся к Биллу: