Чтение онлайн

Этого-то он как раз делать не пытался. Не многие особи женского пола согласятся провести жизнь с демоном-семинусом, зная, что разбить эти узы сможет только смерть. Многие самки бросали Эйдолона, полагая, что связь с ним грозит пожизненным заключением. Так что выбор у него был невелик.

У него не осталось времени, он надеялся, что принятые меры отложат переход на такое время, за которое он найдет подходящую женщину. Нужно было действовать немедленно. Желательно в тот самый момент, когда он высадит Тайлу.

— Мне интересно, — сказала она, переключив внимание с полицейской машины, которая ехала впереди них, — почему ты убил ту вампиршу. Почему не взял ее в госпиталь?

Ярость вновь охватила его, и понадобилось три долгих глубоких вздоха, чтобы не наброситься на Тайлу.

— Большую часть ее кровеносной системы удалили. Я не мог ее спасти. — Он ударил кулаком по приборной доске, словно почувствовал боль, которая возрастала с каждой потерей.

Она прикусила нижнюю губу, и Эйдолон почувствовал, что ярость отступает под напором совсем других эмоций.

— Я ничего не понимаю. Вампиры уже мертвые. То есть возвращенные из мертвых. Зачем им кровеносная система?

Ему вовсе не хотелось говорить о Нэнси, но разговор отвлекал его от мыслей. И чувств.

— Трансформация вампиров из людей изменяет внутреннюю структуру их органов. Желудок перемещается вверх и занимает положение над сердцем, когда оно прекращает биться. Новые артерии и вены несут проглоченную кровь по всему телу. Без этих вен вампиры наверняка умрут, как если бы убийца загнал ему осиновый кол в грудь. Разве что не так быстро.

— Но кому она могла понадобиться? — спросила Тайла, ее подлинный интерес возрастал по мере продолжения рассказа, и, проклиная ее, он уже начинал подумывать, что она ничего не знает об убийствах.

— Кровеносная система вампира высоко цениться на черном рынке, ее используют во многих ритуалах.

— Так она сказала, что это сотворили эгисы?

— Да.

Тайла тряхнула головой.

— Не может быть. Это не эгисы. Наша работа — защищать людей, не давать торговать частями тел, ведь от этого вы становитесь сильнее. — Он ничего не ответил, и она посмотрела на него так пристально, что он заерзал на месте. А он этого никогда не делал.

— Что? — отрывисто спросил он.

— Зачем ты ей звонил? Ты знал до того, как…

— «Лирша», — он крепче обхватил рулевое колесо, — можно перевести как «любовница».

Помолчав, она произнесла:

— Она была твоей любовницей?

— Не моей, Шейда, — но пользовались ею все, кому не лень, ему тоже нравилась чудная медсестра. Сестра Шейда Скалк сказала однажды, что аура Нэнси ярко полыхает, намного красочнее, чем у других вампиров, что неудивительно. Он никогда не видел медсестру в плохом настроении.

Обхватив себя руками, как будто ей холодно, Тайла навалилась на стекло.

— Поверни здесь и припаркуйся.

Эйдолон с отвращением осмотрелся кругом. Он не знал точно, чего ждать от района, в котором жили убийцы, но увидеть гетто явно не был готов. Даже апрельское солнце, которое освещало исписанные стены, не могло добавить красок местному убожеству.

— Не выходи из машины дольше, чем на тридцать секунд, иначе от нее останутся рожки да ножки.

— Все будет в порядке. — Он припарковался между грузовиком и пикапом с низкой посадкой, изрешеченным пулями, и они вышли из машины.

Когда Тайла нерешительно посмотрела на автомобиль, а потом на него, Эйдолон покачал головой.

— Доверься мне. Люди будут ходить мимо и не заметят его, он невидим для них. — Машина не была невидима в буквальном смысле этого слова, но человеческий глаз просто не замечал ее. Они видели «БМВ», но его образ запечатлевался исключительно в их подсознании.

— Как знаешь. Если что, вини потом себя. Надо забрать ключи на проходной.

Тайла подвела его к зданию, которое так ни разу и не назвала домом за эти годы, взяла там ключи, после чего они поднялись на два пролета по расшатанным лестницам. Она открыла дверь и крикнула:

— Мики!

Эйдолон зашел в квартиру, даже не стараясь скрыть свое удивление. Ее жилище представляло собой свалку. Было не грязно — видимо, Тайла периодически поддерживала чистоту, но происходило это не слишком часто. На потолке виднелись разводы и плесень, он был кривым, словно после крушения. Серая краска, будто измочаленная кожа, проступала на стенах, а на полу, крытом линолеумом, зияли дыры величиной с его подошву.

Повсюду валялась набивка из подушек, а сами подушки лежали на оранжевом диване в стиле семидесятых.

— Что произошло?

— Мики. Мой хорек.

— У тебя что, дома живет горностай? — Горностай тут же высунул коричневую голову из дыры в диванной подушке.

— Это хорек. — Она направилась на кухню, которую лишь с трудом можно было назвать кухней. Холодильник, покрытый ржавчиной, трещал так, словно испускал последний вздох.

Может быть, эгисы и не продают органы демонов. В противном случае они бы постарались платить чуточку больше своим людям.

— Должно быть, он проголодался, — сказала Тайла, вываливая еду для зверька в пластиковый контейнер из-под маргарина. — Как долго я пробыла в госпитале?

— Три дня.

— Мой бедный малыш. — Ее голос был низким и успокаивающим, она поставила контейнер на пол, и Эйдолон увидел ее круглую ягодицу, обтянутую брюками.

В голове у него помутнело, он вдруг понял, что стоит от нее всего в трех шагах. Она гладила узкую голову хорька. Если бы она так же гладила его, как голову этого зверька…

Вот черт. Он приказал себе остановиться, чувствуя, как весь горит, и понимая, как же ему не хватает женщины, особенно такой красивой и привлекательной, как Тайла.