Чтение онлайн

Комполка жестом остановил сотенного.

— Ну шо-ооо, хлопчики, воюем? Не можем, когда у нас тихо? Правильно, казак без войны не казак! Кто доложит, что случилось?

Вперед выступил здоровенный урядник, который и скрутил Ганжу.

— Разрешите доложить, господин полковник. В штаб прибыл сотенный Щербаков, а с ним вот этот казачок. Потом гляжу, бегит, шаблюкой размахивает и нашего коваля зарубить грозится.

— Та-аак, понятно. Вернее ничего не понятно. Теперь говори ты, атаманец.

— Он моего Шторма гробанул. Заковал коня, подлючья душа!

— Не может быть! — возразил Кононов.. — В полку хорошие кузнецы.

Взглянул Ганже в глаза, резко спросил:

— А ты казак, где был, когда твоего коня ковали? Куда смотрел? Ты должен был самолично проследить, как забивают каждый гвоздь!

Вздохнул.

— Ну-ка давайте мне сюда этого горе- кузнеца.

Заскрипела дверь кузни. Появился перепуганный, серый от страха кузнец.

Ганжа бросился было к нему. Кононов остановил его холодным взглядом.

— Кто таков? Кузнец?..

— Никак нет. Помощник. Только горн раздувал.

— Давно в полку? Что-то я тебя не припомню!

— Вторую неделю. Из последнего пополнения.

— Первый раз коня ковал?

— Так точно. Первый.

— А чего же тогда взялся не за свое дело?

— Так Григория Петровича же в штаб вызвали! А тут казак примчался. Кричит- срочно! Аллюр три креста! Хотел как лучше.

— Да-ааа, казаки! Натворили вы делов.
– Ткнул пальцем в поникшего кузнеца.
– Если еще хоть одну животину закуешь, самого заседлаю. Понял?..

Всем корпусом повернулся к Ганже.

— Коня немедленно расковать и веди его в ветчасть. Поставить компресс. Скажешь командиру хозвзвода, чтобы подобрал тебе кобылку. Скажешь, я приказал. Через неделю приедешь, заберешь своего Шторма.

Еще раз за конем не доглядишь, пешком заставлю ходить! Пешком!.. Давай славный мой, не стой, выполняй.

Кононов закурил, вздохнул, сказал почти ласково:

— Ну, бывайте хлопцы. Не воюйте больше меж собой. Поехали, Алексей.

— Но-о! — выдохнул Лучкин и тронул пропахшие конским потом ременные вожжи.

Понурый Ганжа опустив голову поплелся за своим конем.

* * *

Солнце почти скатилось за горы, когда Юрка через несколько дней забрал Шторма и вернулся в село.

Все было как и прежде, визжали и кричали бегающие по улице дети. Приглушенно мычала скотина. Слышны были женские голоса, слышно, звуки молочных тугих струй, бьющих в белую пену ведра.

Чья- то корова толкнула ногой цибарку с парным молоком. Сердитый окрик. Звук шлепка по спине коровы.

Где-то вдалеке одинокий мужской голос тянул слова казачьей песни.

Из ворот своего двора вышел Йован, местный житель, поставляющий казакам фураж. Заметив Юрку махнул ему рукой. Ганжа подъехал к воротам, спешился. Через открытые ворота увидел накрытый в саду стол.

Юрка закрутил чумбур, завязал поводья на шее коня, закрепил стремена на луке седла, чтобы не колотили коня по бокам. — Шторм, домой! — Ударил его ладонью по крупу. Круто задрав мочалистый хвост и трепля по ветру нерасчесанную гриву тот послушно потянулся к своей конюшне.

— Садись, казак! — сказал Йован — Я давно хотел пригласить тебя в гости.

Учуяв запах вина и видя накрытый стол Юрка не заставил себя упрашивать.

— Выпей со мной! — обратился к нему хозяин.

Юрка не отказывался, улыбаясь, принял из рук хозяина стакан со сливовицей, перекрестился. Зажмурив глаза выпил медленными вкусными глотками.

Интерес хозяина был простой. У него было три дочери на выданье. Юрка ему нравился. Хитрый Йован просил Ганжу бросить воевать и взять в жены любую из дочерей.

Хозяин говорил по сербски, Юрка уже наловчился понимать чужую речь, отвечал где на русском, где на сербском.

Под неспешный разговор съел тарелку чорбы с лепиньей, густого наваристого мясного супа с домашним хлебом. Выпил пять или семь стаканов сливовицы. Когда хозяйка принесла «Сач»- горячее мясо, тушенное с картофелем, луком и морковью, Юрка уже так набрался, что еле смог встать.

Хозяин, тоже изрядно подпитый, повесил себе на шею винтовку, хотел проводить Юрку до дома, где располагалось его отделение. Юрка не дал.

Со словами «Я, каа-зак!» забрал винтовку, сбил на затылок кубанку.

Хозяин согласился. — Казак. А хочешь, овса дам?

Ганжа не возражал: - Хочу!

Хозяин насыпал ему мешок зерна, положил на плечо.

— Ты казак о разговоре нашем не забудь.

— Не забуду отвечал Ганжа, - но я человек военный. Так што, имей в виду. Без приказа не могу. А будет приказ, так я со всем удовольствием. На любой. Хошь сразу на всех трех. Женюсь!

Качаясь, как матрос на палубе, Ганжа пошел домой. Мешок лишал его равновесия, Юрку бросало с одной стороны улицы на другую.

Наконец дошел. Не расседланный Шторм стоял у ворот конюшни, недовольно фыркал.

Юрка кинул мешок в угол. Распустил подпруги. Стянул седло. Завел коня в денник, бросил ему сено.

Как добрался до постели уже не помнил, рухнул на пол и тут же заснул.

Под утро Шторм перегрыз чумбур, вылез из станка и сожрал почти весь мешок овса.

Когда Юрка зашел в денник, то увидел раздутые бока и счастливую морду коня.

Шторм не хотел идти, не помогали ни шпоры, ни плетка, — и ни с места. Юрка пытался тащить его за уздечку, но ничего не получалось. Жеребец стоял как вкопанный, потом лег на землю. Ганжа попытался его поднять. Шторм не вставал. Подъехал урядник, спросил, что случилось. Спешился.