Обреченная
Шрифт:
У Хатч запищал коммуникатор. Прозвучал голос Кэньона:
– Хатч, я чуть попозже загляну к вам. Но, думаю, вам будет интересно, что по возвращении домой вы окажитесь героями. Разумеется, мы не узнаем о реакции еще пару дней. Последнее, что известно: весь мир слушал, как поток прорывался на равнину и наступил полный тарарам. Там пока считают, что у вас нет ни малейшего шанса. И ожидают, когда наступит конец. Ребята, вы вернетесь знаменитостями, это точно!
– Приятно слышать, - проворчал Найтингейл.
– Что бы там ни было, наш рейтинг пробил потолок!
– Звучит так, будто вы хвалите самого себя, Август, - усмехнулась Хатч.
– Ну… В любом случае, вряд ли это повредит моей карьере.
– Его глаза буквально загорелись.
– «А мы здесь способны только ждать, когда они доберутся до посадочного модуля»!
– Да, - проговорил Найтингейл.
– Безусловно, это было занятно!
Кэньон продолжал:
– А кстати, знаете - вы, ребята, дома уже заработали прозвище.
– Не уверена, что мне бы хотелось его услышать, - заметила Хатч.
– Малейванская Четверка.
– Боже, - вздохнул Найтингейл.
– Кто такое придумал? Превосходно, Август. Я бы сказал - грандиозно. Мои комплименты изобретателю этой пошлости.
Когда Кэньон отключился, Хатч очень серьезно посмотрела на Найтингейла.
– Вам было ужасно трудно с ним. А вообще-то он неплохой парень.
– Да уж! А вы чувствовали бы себя счастливее, если бы мы сверзились с той чудовищной штуковины.
– К чему такой скепсис?
– Это сделало бы сюжет еще интереснее.
В комнату вошел Мак с цветами из оранжереи «Звезды». Он одарил Хатч сияющей улыбкой и протянул ей букет.
– Вы выглядите вполне способной отправиться на ланч, - заявил он.
Мак поцеловал ее. Хатч взяла цветы. Это были желтые розы.
– Какая роскошь!
– воскликнула она.
– Спасибо, Мак.
– Для Золотой Девушки.
– Он пристально посмотрел на нее.
– Ну-с, какие прогнозы? Я имею в виду врачей.
– Завтра мне разрешат подняться.
– Она снова обратила внимание на Найтингейла.
– Вам надо расслабиться. Позвольте им делать свое дело и не будьте таким взбудораженным.
– А мне нравится быть взбудораженным.
Атмосфера Малейвы-3 почти повсюду выглядела как темные клубящиеся облака. То и дело небо прочерчивали гигантские молнии. Они вспыхивали снова и снова. Чернильно-черная атмосфера, казалось, вытянулась, била фонтанами в небо, бурлящий дымный хвост потянулся навстречу бледному диску газового гиганта.
– Вот он и явился, - произнес Мак.
Найтингейл кивнул.
– Все, что оставалось хоть где-нибудь на Обреченной, теперь стерто с ее поверхности и отправилось бог знает куда.
Его голос был совершенно спокоен. Возбуждение прошло.
Мак пошевелился в кресле.
– Не дело разводить сантименты из-за кусочка земли.
Найтингейл посмотрел наверх.
– Я думаю об огнях.
– Огнях?
– приподняла бровь Хатч.
– Мне кажется, мы не рассказывали вам об этом. Вообще, надо бы забыть все эти сумбурные странствия. И все же… В бухте Дурных Вестей мы видели в воде нечто. Оно нам сигналило.
– Корабль?
– Не знаю, что это было.
От Обреченной валил пар. Огонь и молнии плясали над мрачными тучами.
Келли вернулась к ним с пончиками и кофе.
Макаллистер посидел с ними еще полчаса. В палату, чтобы проведать страдалицу, вошли Марсель, Николсон и Бикман. Хатч заметила, что все трое выглядят усталыми, счастливыми, и им явно полегчало. Все пожали друг другу руки.
– Рад, что ты наконец-то вернулась, - проговорил Марсель.
– Мы все рады! Особенно если учесть, что некоторое время успех операции вызывал некоторые сомнения.
– Да неужели?
– осведомился Мак.
– А я-то думал, что постоянно все было под контролем.
Николсон улыбнулся.
– Завтра мы собираемся устроить небольшой праздник в вашу честь, - объявил он.
Хатч уловила пикантность этого сообщения: ведь ужин с двумя капитанами - это уже Событие, и поэтому следует почувствовать себя польщенными подобным приглашением. Однако Николсон старался сделать как можно лучше. И, черт возьми, маленькую промашку следовало простить.
– Буду рад поучаствовать, - откликнулся Мак.
– Я тоже, - сказала Хатч с теплой улыбкой.
Марсель представил Бикмана как руководителя спасательной операции.
– Это он спас твою жизнь, - прибавил он.
Хатч не вполне поняла, как это истолковывать.
– Ты имеешь в виду - все наши жизни?
– Именно твою. Гюнтер придумал маневр с нулевым g.
Вызвали Тома Сколари, и у изножия ее постели сформировалось его изображение. Он был в темных широких брюках и белой рубашке, расстегнутой до пупка. Похоже, писал кому-то сообщение.
– Очень рад, что справились со всем этим на «отлично»!
– бодро произнес он.
– Мы так волновались!
– Где ты сейчас, Том?
– На «Цвике».
– Прекрасно. Ты уже давал интервью?
– Не думаю, что здесь найдется кто-нибудь, кто не воспользовался возможностью побеседовать со «Всеобщими новостями». Послушай… - Его глаза нашли ее, а Мака он словно бы не заметил.
– Твои ребята устроили классное шоу!
– Благодарю. Нам здорово все помогали. Не говоря о тебе, Том. Я так понимаю, что теперь ты стал неплохим сварщиком.
– Уже никогда не останусь без работы.
– Когда в следующий раз ты попросишь чего-то не делать, я постараюсь воспринять это более серьезно, - добавила она.