Чтение онлайн

Напряжение, которое испытывал Тилльманн, словно испарилось. Ослабла и хватка в ее волосах, так что Мета смогла опустить голову. В тот же миг Давид умоляюще вскрикнул:

— Не смотри!

Но она уже увидела гигантского волка, стоявшего прямо перед ней и готовившегося к атаке.

Мой волк, подумала Мета, узнавая его. Волк, который сопровождал меня во время прогулок по улицам… Потом она поняла, что стоящее перед ней животное не существует — по крайней мере, в том же смысле, что и она. Его фигура была не более чем силуэтом, напоминающим волка. Тем не менее он излучал невиданную силу. Его клыки и обозначившиеся под свинцово-серой шерстью мышцы были оружием, противостоять которому не мог никто. Все в сотканном из тени волке готовилось атаковать — однако не Мету, а Тилльманна, все еще стоявшего позади нее.

Мете с трудом удалось оторвать взгляд от изготовившегося к прыжку волка и перевести его на Давида, который замер в нескольких шагах позади этого существа. В чертах его лица читалось отчаяние, понять которое Мета не могла. Она хотела утешить его, заверить, что теперь все будет хорошо, но ее внимание было приковано к пляшущей тени. Мета смотрела в глаза существу, которое беззвучно говорило с ней, и вдруг в глубине ее, словно преодолев стену тумана, вспыхнули два синих огонька. И она поняла: это существо было частью Давида. И хотело стать частью ее. Просьба была такой настойчивой, что Мета едва не потеряла сознание. Это было больше, чем она могла вынести.

— Отзови своего волка! — срывающимся голосом потребовал от Давида Тилльманн, медленно отходя от Меты на несколько шагов. — Не знаю, что здесь только что произошло, но полагаю, что мы квиты.

Сначала Давид никак не отреагировал на его слова, потом кивнул и закрыл глаза. Сотканный из тени волк, стоявший перед Метой, который словно только и ждал, чтобы она к нему прикоснулась, неохотно повернулся и направился к своему хозяину. Мета в недоумении наблюдала за тем, как волк слился с Давидом.

— Понятия не имею, на что способна твоя дамочка. Но что бы это ни было, волку оно нравится. Ты действительно умеешь преподнести сюрприз, Давид. Я, кажется, понимаю, почему Мэгги от тебя без ума.

Тилльманн повернулся и вместе со своим товарищем исчез так же внезапно, как и появился.

Давид неподвижно стоял с закрытыми глазами, готовый принять все, что может произойти. Мета в отчаянии искала слова, чтобы достучаться до него, но ей не удалось сделать даже шаг. Слишком непонятными, слишком невероятными были последние несколько минут — весь ее мир перевернулся с ног на голову. И она все еще ощущала внутри себя пространство, которое теперь, когда тень вернулась к Тилльманну, казалось покинутым.

— Мне очень жаль… Я действительно думал, что смогу скрыть от тебя волка, — едва слышно произнес Давид.

Он подошел к Мете и наклонился. Она решила, что он собирается поднять букет роз, но он тут же выпрямился. Ни взгляда, ни прикосновения.

— Теперь тебе нечего бояться, Тилльманн ушел и больше не станет тебе докучать. Ни один из нас больше не сделает этого.

Давид повернулся и пошел прочь.

Нет, останься! — хотела крикнуть ему Мета, но ее губы словно склеились.

Когда же она, наконец сбросив с себя оцепенение, хотела побежать за Давидом, то споткнулась о букет роз и упала на колени. И, не имея сил подняться, расплакалась.

Наконец Мета нашла в себе силы, чтобы подняться и пойти домой, хотя даже не чувствовала, как ноги касаются земли. Все ее тело содрогалось, а ей казалось, что оно омертвело. Но Мете было наплевать на себя: от горя и отчаяния она едва осознавала, что творится у нее внутри. Бесконечной чередой, совершенно не подчиняясь ее воле, тянулись воспоминания: наглое нападение на них с Давидом, неведомые Мете доселе страх и боль, появление волка, который пришел на ее зов… Она ощущала отголоски тени, которую вызвала у Тилльманна, чтобы он не задушил ее. Видела тело Давида, принимавшее в себя тень. Давида, отворачивающегося от нее.

Мета всхлипнула. Перед ее мысленным взором возник силуэт волка, готового следовать за ней, который через мгновение снова слился с Давидом. Мета тряхнула головой, словно прогоняя видение. При этом она осознавала, что сотканный из тени волк был частью Давида и в то же время чем-то иным. Она инстинктивно поняла это, словно истина мерцала внутри нее, только и ожидая момента, когда сможет наконец открыться. Так и должно было быть, потому что отреагировать на это существо было так же просто, как дышать… Озадаченная Мета отмела эту мысль в сторону, и осталось только воспоминание о том, как Давид повернулся к ней спиной.

Если бы у Меты еще оставались силы, от отчаяния она закричала бы и кричала до тех пор, пока не сорвала голос. Но она смогла только закрыть за собой дверь и опуститься на пол. Она сидела, не в состоянии поднять взгляд. Да и некуда было смотреть: квартира в мгновение ока превратилась в символ заброшенности. Хотя в гостиной еще лежали диски Давида, а в платяном шкафу оставалась часть его немудреного гардероба… Те несколько недель, что они провели в этих стенах вместе, оставили совсем мало следов. Тем не менее это означало, что квартира принадлежала им двоим, что она делила с Давидом это жизненное пространство.

При мысли об этом на Мету обрушилась вторая волна отчаяния, и она свернулась клубочком у двери. Давид ушел… Эти слова словно ужасная мантра звучали у нее в голове. Он не вернется, не спасет ее, она его потеряла. Почему? Она не понимала. Он ускользнул от нее в этой безумной череде насилия и абсурдных переживаний. Что-то разорвало связь между ними, но она не понимала, что именно. Перед ней вдруг вспыхнули голубые глаза, и тут же она ощутила на шее железную хватку Тилльманна. Страх изгнал тепло из ее тела. Вот это — тот мир, от которого хотел защитить ее Давид? Поэтому он и ушел?

Бледный дневной свет за окнами квартиры постепенно превратился в темно-серый и наконец исчез совсем, сменившись ночью. Когда темнота накрыла все вокруг, Мете наконец удалось глубоко вздохнуть. И тут же горячий шип пронзил ее грудь. На миг ей показалось, будто она вот-вот задохнется. Однако боль очень скоро сменилась теплой пульсацией, словно жизнь снова вернулась в ее тело, и Мета расплакалась. Сначала тихо, почти безмолвно, затем все громче, пока остановиться уже не осталось сил. Она зарылась лицом в колени и перестала плакать только тогда, когда слез совсем не осталось. Шок подобно вору отнял у нее все силы.