Шрифт:
Дмитрий ГРОМОВ
ОБОРОТЕНЬ
Этот полустанок ничем не отличался от других таких же построек, разбросанных на длинных уральских перегонах между крупными станциями. Заплеванный семечками бетонный пол, окурки под облупившейся и изрезанной ножами скамейкой, стены, испещренные надписями, начиная от "АС/DС", "Петя - дурак" и "Коля + Лена = любовь" и заканчивая импортными "факами". В самом темном углу - всегда закрытое окошечко кассы, и рядом - замазанное известкой расписание поездов. Еще на полустанке был буфет, и он, как ни странно, работал.
Полная розовощекая буфетчица в грязно-белом переднике налила мне стакан еще теплой бурды, которую во всех подобных заведениях именуют "кофе с молоком", выдала два свежих сметанника и, сделав вид, что не нашла сдачи, удалилась к себе в подсобку.
Кроме меня, в буфете был лишь один посетитель. Он расположился за столиком у окна и пил сок с теми же сметанниками.
– А соку у вас нет?
– громко спросил я в темный проем подсобки.
– Кончился, - лаконично отозвались из глубины. Я направился к окну.
– Разрешите?
– Да, конечно.
Мужчина подвинулся, уступая мне место, и переставил в угол стоявший под столом черный "дипломат".
– И как вы это пьете?
– осведомился он, указывая на мой "кофе".
– Да вот как-то пью, - усмехнулся я.
– За неимением лучшего...
– Не следует довольствоваться худшим, - закончил он.
Я молча отхлебнул "кофе" и принялся за сметанник, изредка поглядывая на своего соседа. На вид ему было лет двадцать шесть - двадцать восемь, но чувствовалось, что он многое повидал за свою жизнь - обветренное, хотя и довольно интеллигентное лицо, прямой нос, ровные, немного насупленные брови. И какая-то отчужденность, притаившаяся в глубине серых, со стальным отливом глаз.
Незнакомец допил свой сок и достал из кармана пачку "Кэмела". Я молча указал на табличку "Не курить" в углу, но он, в свою очередь, указал на кучу окурков под этой табличкой и щелкнул зажигалкой. Дурные примеры заразительны, и я, покончив с "кофе" и сметанниками, тоже достал сигарету. Незнакомец предупредительно протянул мне горящую зажигалку раньше, чем я начал искать по карманам спички. С минуту мы молча курили. Молчание становилось тягостным.
– Вы куда едете?
– спросил я его.
– Никуда.
– Как - никуда? Что же тогда, простите за нескромный вопрос, вы здесь делаете?
– Курю.
– Ну, я тоже курю. И жду поезда.
– А я курю и не жду поезда. Хотя нет. Жду.
– Ну вот, а говорили, что никуда не едете.
– Не еду.
– А, так вы кого-то встречаете?
– Почти угадали. Несколько странный у нас разговор, не находите?
– Пожалуй...
– Но, я вижу, вас заело любопытство.
– Ну, как вам сказать...
– А так и говорите. Я не обижусь. Я вообще разучился обижаться. К людям я или равнодушен, или ненавижу их.
– Ну зачем же так?! По-моему, люди этого не заслужили.
– На моем месте вы тоже изменили бы свое мнение о людях.
– Ну... не знаю. Я пока что не на вашем месте. И все же, что плохого сделал вам род человеческий?
– Это длинная история. Я никому ее не рассказывал, - он взглянул на часы, - но вам, так и быть, расскажу. Осталось чуть больше часа. Теперь мне уже все равно. Как раз успею.
Он достал новую сигарету, закурил. Я приготовился слушать. Судя по всему, ему страшно хотелось выговориться, пусть даже первому встречному все равно кому. И пусть выговорится. Может, легче станет.
– Вы когда-нибудь слышали про оборотней?
– неожиданно спросил незнакомец.
– Ну... слышал. Вернее, читал. В сказках, еще в детстве. Ну и фильмы там, "жутики" всякие...
– Понятно. А вам никогда не приходило в голову, что эти сказки могут иметь под собой реальную основу? Пусть сильно искаженную, стилизованную, приукрашенную вымыслом, измененную тысячекратными пересказами, затасканную во второсортных фильмах, но - реальную?
– Нет, не приходило.
– А зря. Мне вот пришло. Давно, лет десять назад. И я начал собирать сказки, легенды, просто упоминания об оборотнях. И оказалось, что подобные легенды, в разных вариантах, существуют практически у всех народов. На востоке это тигры-оборотни, у нас и в Западной Европе - вервольфы; есть упоминание о лисах-оборотнях и так далее.
Во всех сказках оборотни - персонажи отрицательные, вот они и превращаются в опасных для человека зверей, чтобы легче было убивать свои жертвы. А в конце приходит какой-нибудь добрый богатырь, убивает вовкулака, и - счастливый конец. Для всех, кроме оборотня. Так оно, по-видимому, и бывало на самом деле.
– Не понял?! Вы хотите сказать...
– Да, да, именно это я и хочу сказать! Оборотни - не выдумка. Существовали люди, знавшие какой-то секрет, дававший им возможность превращаться в зверей. Естественно, их считали злыми колдунами, и, если узнавали об их способностях - убивали. Люди всегда боялись того, чего не понимали. И из страха убивали.
– Но постойте! Это же мистика! Точно так же можно "вывести" существование леших, водяных, русалок, драконов и любой другой чертовщины!
– А кто вам сказал, что всей этой "чертовщины" нет и никогда не было? Может, и была. Может, и сейчас прячется где-нибудь в глухих чащобах, подальше от людей. Но тут я с вами спорить не стану - нет доказательств. А насчет оборотней доказательства у меня есть. Я сам оборотень.
"Сумасшедший", - мелькнула у меня мысль. Как видно, она отразилась на моем лице.
– Что, испугались?
– сейчас он должен был усмехнуться, но он не усмехнулся. Только в голосе прозвучали едва заметные нотки горькой иронии.
– Не бойтесь. Я не сумасшедший, - голос его прозвучал устало.
– Я и в правду оборотень. На мое несчастье.
Он замолчал. Я тоже молчал, чувствуя, что это только начало. Незнакомец снова достал сигарету, и я последовал его примеру.
– Да, я оборотень, - снова заговорил он.
– Но не совсем такой, как в сказках. Понимаете, я изобрел средство, при помощи которого любой человек может менять свой облик. Вообще-то я нейрокибернетик. Слышали о такой специальности?