Обнулись!
Шрифт:
Стефания посмотрела на него долгим взглядом, по-детски шмыгнула носом и поднялась со стула.
– Да, нужно Ластика выгулять, обычно это Маша делала...
Роман молча кивнул.
– Спасибо вам, - поблагодарила она врача.
– Мой телефон у вас есть, вдруг что-то... или Маша...
– Да, да, конечно, позвоню, проинформирую, не волнуйтесь, - затараторил Валерий Сергеевич, оживившийся от предвкушения такой близкой тишины и покоя.
– Ах да, простите, - Стефания полезла в сумочку и достала кошелек, - я знаю, в медицине сейчас сложно, возьмите пожалуйста за беспокойство и на лекарства, вдруг понадобится, - она протянула несколько купюр, глаза доктора раскрылись еще шире, а потом он прищурился и посмотрел на Романа. “Прямо мимический театр какой-то имени Ивана Урганта!” - подумал Пластинин и не стал отворачиваться или отводить взгляд: бери, мол, что телишься?
Валерий Сергеевич повел себя достойно: не стал изображать неловкость и принял деньги, поблагодарив.
Гамова и Пластинин вышли в теплую летнюю ночь, даже северный ветер не пытался забраться под одежду и защекотать, но Стефанию трясло мелкой дрожью, словно на дворе было около нуля. Когда подошли к машине, женщина вдруг сказала:
– Говорят, она прямо на улице сознание потеряла. Скажите, разве это возможно?
На такие темы Роман соображал очень быстро, в голове давно крутились вопросы касательно обстоятельств произошедшего, но он не хотел травмировать мать излишними напоминаниями. Поэтому сейчас вцепился в возможность выяснить детали.
– В людном месте? Одну?
– Да...
– Надо поговорить с ее подругами. Как вы сказали в кафе, Лена Щебенкина?
– Щербинина, у меня есть ее телефон, - Стефания полезла в сумочку.
Роман невольно отметил, что интеллигентная и воспитанная женщина в такой ситуации совсем не смущается разбудить девчонку посреди ночи. Все правильно, Лена может что-то знать о наркотике.
– Если бы они по вене гоняли, - размышлял Роман вслух, - то явно не посреди города, и передоз случился бы в том же месте, поскольку наступает сразу после укола. Таким образом можно отмести быстро всасывающиеся наркотики и способы их употребления. Значит - таблетки или бут.
Стефания смотрела на Романа огромными глазами полными ужаса и вздрагивала от каждого слова - неужели это могло произойти с ее девочкой? Как это случилось с ее умницей? Она даже забыла, что в руках держит телефон, пытающийся дозвониться, добудиться Лену Щербинину. А Лена не отвечала.
– Но таблетки - это хорошо, - продолжал мыслить Роман, - это не героин, значит не будет ломок, значит она не плотно сидит...
– здесь он все-таки замолчал, понял, что переусердствовал с подробностями.
Стефания расплакалась, точнее, вопреки ее воли из глаз потекли слезы, она не всхлипывала и не рыдала, просто из двух зеленовато-серых озер взяли основание две кристально чистые солоноватые реки. Так, наверное, плачут камни.
– Все будет хорошо, - Роман выдавил из себя банальность, - могло быть и хуже. Я постараюсь помочь...
– Спасибо, - ответила Стефания и вытерла лицо ладонью.
– Может быть я поведу?
– предложил он.
– Вы в таком состоянии...
– А вы... вы пили...
– безразлично заметила женщина.
Роман позволил себе усмехнуться:
– Это не страшно, у меня есть перк - Трезвый водитель. Я за рулем моментально прихожу в себя. Работает до уровня концентрации алкоголя в полтора промилле. Если напьюсь сильнее - перк не спасет.
Стефания удивленно изогнула брови:
– Ну что же, спорить не буду... тем более, с капитаном ФСБ, - и с укоризной посмотрела на Пластинина.
А Роман обрадовался сразу нескольким вещам: она может шутить; он сказал ей правду о себе и своем прошлом; она не рассердилась; она ему доверяет, раз уж садится в машину с ним выпившим... откуда ему было знать, что в тот момент Стефания была совсем не против разбиться насмерть. Даже сильные женщины могут дать слабину.
Так иногда бывает, что выходной выпадает именно на тот день, когда он крайне нужен. Отработал трудяга на заводе всю неделю или в офисе отсидел, сил уже нет, и тут случается суббота. Чаще правда бывает, что сил нет уже ко вторнику, а выходных в ближайшие дни не предвидится. Роману в этот раз не повезло. На следующий день, а точнее уже этим утром, ему нужно на смену в кафе. А планы были совсем другими. Всю ночь он пытался расшифровать распечатку с анализами, неистово гуглил, листал свои немногочисленные книги по химии и фармакологии, пытался вспомнить некоторые нюансы.
Разбираться было сложно, мозг буквально скрежетал и жаловался на недостаточный уровень интеллекта, все эти определения типа: “стероидные сапонины в качестве сапогенинов содержат обычно производные спиростана или фуростана” вводили в ступор и клонили в сон, кофе уже не помогал.
Роман помнил о нераспределенных характеристиках за последние пару лет, но импульсивно бросить их в Интеллект не решался, назад откатиться ведь не получится.
Чем больше он вчитывался, чем глубже термины врезались в память, тем отчетливее у него было чувство дежавю. Все это уже где-то было, он встречал похожие вещества с примерно таким же влиянием на организм и в такой же странной комбинации, которая в нормальной фармакологии не используется. А где он их мог встретить? Не так уж и многочисленны его контакты с наукой, а если прибавить сюда связь этих веществ с наркотиками, то очевидно что-то подобное он мог видеть в наработках химиков из банды.
Это меняло дело. Перед тем, как его закрыли, он как раз взял важные документы из лаборатории: отчеты, результаты исследований, формулы, он тогда мало понимал в чем там суть. Передать их в отдел сразу не получилось, хранить дома - смертельная опасность, поэтому пакет он спрятал в надежном месте.
Когда его сажали, думал он уже немного о другом, да и не понимал, кому из коллег можно довериться, ведь в банде были разговоры о своих людях в органах. В итоге эти бумаги так больше никто и не видел. И если его нычка надежна и пережила все эти годы - то они и сейчас там. А в них может быть единственный ключ к спасению Машки.
В жизни не бывает такого драматизма, что есть лишь один путь к цели. Вполне вероятно, Машка очнется после очередной капельницы антидота или ее подруги вспомнят, что именно она принимала, или хотя бы где взяла, а там уже можно будет прищучить барыгу и узнать правду. Но все эти события мало зависели от Романа, а он не мог сидеть сложа руки, и так за последние годы насиделся... даже на воле.
Часы показывали без четверти восемь утра. Он встал, сунул распечатку в карман, надел кожаную куртку, взял деньги и телефон - собрался.