Обними
Шрифт:
Коробка с цветами приземлилась на стол. Рита садиться не стала. За стеклянной стеной все головы повернулись в её сторону, рой голосов смолк. Взгляд на лицо, взгляд на коробку, снова на лицо. Все они тоже забыли про день рождения «секретарши». Только Санни промямлила тихое «поздравляю», прежде чем скрыться в каморке с кофемашиной. И этих людей она постоянно оправдывает перед Майроном? Ради чего?
Амрита подвинула коробку дальше по столу, снова оправила жакет и вышла в опенспейс. Зайчики тут же отвернулись, попрятались в норки. Будто стена вовсе не стеклянная и их интерес мог остаться незамеченным.
– Санни, поменяй рингтон на офисном телефоне, – бросила Рита, проходя мимо ближайшего стола.
Девушка вскинула голову от разбросанных по столешнице цветных брошюр.
– А на что?
Боже… Чтобы поменять рингтон, нужно согласование со взрослыми? Ну раз уж на то пошло…
– Там в памяти были Джонас Бразэрс, найди.
– Хорошо, – снова пискнула Санни, схватила мобильник с края стола и принялась судорожно ковыряться в настройках.
Кофе. Майрон хотел кофе. Не отходить от цели. Рита снова двинулась вперед, разбрасывая в тишине стук новых шпилек.
– А что за цветы, мисс Шетти? – раздался скучающий голос.
Она затормозила на полушаге. Кто такой смелый? Рита мельком осмотрела все столы и людей за ними. Обладатель голоса, огромный валлиец Нат, вальяжно развалился на стуле, раскачиваясь на его задних ножках. Самоуверенный самец.
– Хорошо, что ты спросил, Натаниэль, – она растянула губы в улыбке и снова направилась в сторону каморки. – Цветы по случаю твоего штрафа за порчу мебели. Двадцать процентов с недельной зарплаты. Не благодари.
Стул за её спиной стукнулся о пол передними ножками. Поражённо и зло. Каморка была уже рядом, Амрита вошла в тёмное помещение, щелкнула выключателем и скрылась за стеной. Офис снова загудел. Хотя дверь осталась открытой.
– Я разве не прав? – в гуле голосов прошипел Нат. – Букет такой, будто Мэнсон разложил её на столе. Так оно и было, отвечаю. Почему у кого-то есть плюшки, а у кого-то нет?
– Ты хочешь, чтобы Мэнсон разложил и тебя? – сдавленно хохотнул еще кто-то.
– У неё день рождения, придурок, – шикнул женский голос. Скорее всего Санни. – Она была с Мэнсоном с самого начала, носится с ним. Она заслужила и не такой букет.
Милая Санни. Работая здесь дольше всех остальных, она начала кое-что понимать в тонком сплетении судеб.
– Знаем мы, как она с ним носится, – снова прошипел Нат.
Дальше слушать Рита не стала. Нашла чистую чашку, вставила в кофемашину и нажала кнопку «американо». Гул кофемолки перекрыл собой все голоса, Амрита уперлась ладонями в столешницу и свесила голову. Хвост цвета тёмного шоколада тяжелой плетью лёг на плечо.
Идиоты. Долбаные поверхностные идиоты. Но это не их вина. Даже Санни не знает – чтобы завоевать Майрона, мало с ним спать. Даже Санни не знает, сколько раз Рита прикрывала их всех, в том числе бухгалтерию, рекламщиков и приходящую горничную миссис Нолан, которая иногда забывает забрать мусор из корзины в кабинете Мэнсона. Амрита сама выносила этот мусор до прихода Майрона, а в её столе лежит рулон пакетов. На всякий случай.
Долбаные поверхностные идиоты. Они хоть помнят, к кому сами в первую очередь бегут с проблемой? Вряд ли.
Кофемашина вылила последние капли кофе и отключилась. В каморке стало тихо. Амрита вскинула голову, осмотрелась: никто не решился зайти сюда и составить компанию страшной ей. Такое вообще редко случалось, а сегодня тем более не тот случай. Рита вынула чашку из машины, щёлкнула кнопкой чайника и нашла еще одну. Открыла шкаф и вытащила из-под самой стенки жестянку с чаем. Имбирный со специями. Никто кроме неё его не пьёт.
Ладно, чёрт с ними со всеми. Сегодня её день. Хлоя, наверное, как обычно притащится в розовых воздушных рюшах и будет требовать стриптизёра, Клэр закажет трёхэтажный торт со свечами, а Наташа будет демонстрировать бармену свои навыки обращения с самбукой. Возможно, к концу вечера бармен всё-таки сдастся и покажет ей, из какой кабинки туалета открывается лучший вид на его штаны.
Осталось дождаться вечера.
Глава 2
– Не могу поверить, что осталась без торта.
– Тебе тридцать три, девочка моя! – Клэр выгнула светлые бровки домиком.
Рита откинулась на бархатную спинку дивана и скрестила руки на груди.
– И что? Две недели назад ты неплохо жевала торт в свои тридцать два.
Подруга устрашающе выпучила глаза.
– Опомнись! Ты переступила черту! Думаешь, твой метаболизм вечно будет, как в восемнадцать?
Хлоя громко фыркнула, подняв пузырьки в «дайкири», четвёртом за вечер. Наташа закатила глаза и цокнула красными губами. Её бровь картинно изломилась.
– На какую промывающую мозг чушь ты подписана на этой неделе?
Клэр, однако, на провокацию не поддалась.
– Вместо торта я купила кое-что другое.
– Сельдерей? Дай сюда телефон, – протянулась через стол длинная рука Таш.
– Зачем? – в этот раз глаза Клэр выпучились более натурально, пальцы конвульсивно вцепились в мобильник, лежащий на матовом столе.
– Я почищу твой инстаграм. Он засорился.
Рита поймала взгляд Хлои: та забилась в угол дивана и уже откровенно смеялась в конусообразный бокал. Многочисленные воздушные рюши её платья колыхались на плечах, блондинистые афрокудряшки подпрыгивали в такт, но громкий попсовый микс в клубе глушил смех. Рита ухмыльнулась этому зрелищу. Хлоя обожает такие платья: чтобы шифон и газ разлетались во все стороны от каждого движения. Надо сказать, ей идет. Делает из неё феечку. Если бы Рита вздумала так вырядиться, её оливковая кожа сделала бы фокус и приобрела оттенок зомби. И это не говоря уже об общей нелепой картине…
– Ну так какие бредни ты слушаешь теперь? – снова подала голос Таш.
Её рука всё так же висела над столом, но Клэр абсолютно не собиралась уступать.
– Всего лишь правильное питание, – пискнула она.
Снова. Почему она решила вступить в новую секту именно сейчас? Рита выгнула брови.
– Ты не могла сделать мне торт, а овощам начать поклоняться с понедельника?
– Я делаю тебе добро, – картинно надулись губки-бантики.
Конечно, именно так это и называется. Добро.