Чтение онлайн

Шалобасов подхватил забытую Обнаровым дорожную сумку и устремился следом.

– Костя, стой! Я сам отвезу тебя. Поехали!

Шалобасов взял его под руку и повел к своей машине. Обнаров не возражал, он просто тупо шел рядом, не замечая ни людей, то и дело таранивших его в спешке, ни дороги. Когда Шалобасов запустил мотор и вырулил со стоянки, Обнаров очень тихо попросил:

– Отвези меня на Березовскую. Это рядом с Ярославкой. Жена в ДТП попала. Роды начались.

В комнате для гостей частной гинекологической клиники «Мать и дитя» они сидели уже час. Напротив, на низеньком стеклянном столике лежали журналы, стоял кофе, а рядом всевозможные сладости. Чашка кофе, стоявшая напротив Обнарова, была нетронутой. Сам он вот уже почти час неподвижно сидел в массивном кожаном кресле и рассеянно смотрел в окно.

– Доктор! – говорил Обнаров в приемном покое дежурному врачу. – Может быть, врачи какие-то нужны или аппаратура? Вы скажите. Я все достану! Может быть, кровь нужна? У нас одна группа и резус-фактор одинаковый!

Но дежурный врач Марэн Михайлович Мартиньсон заверил, что в клинике есть все необходимое, что нужно просто подождать. И он ждал. Ждал уже почти час. Сил ждать уже не было.

– Нет, это невыносимо! – Обнаров резко встал и пошел в приемный покой.

– Костя, стой! Мы с тобой рожать не умеем. Мы ничем не поможем. Нам нужно просто подождать. Это же природа. Природу не поторопишь, – говорил ему шедший следом Шалобасов. – У меня Ленка первого двенадцать часов рожала, второго – восемь. А ты очень быстро хочешь!

Обнаров остановился, обернулся к Шалобасову и, стараясь сдерживаться, сказал:

– Сейчас меня не трогай. Хорошо? Иди кофе пей. Зоенька, – обратился он к медсестре, – сделайте, пожалуйста, Андрею Валентиновичу кофе. И покрепче! Можно с коньяком или спиртом! По вашему вкусу. А можно коньяк или спирт вообще без кофе! А мне покажите, где у вас находится дежурный врач.

Медсестра подала Обнарову бахилы и халат.

– Надевайте, Константин Сергеевич. Я провожу вас.

– Костя, перестань метаться!

Шалобасов больно сжал его плечо.

– Ты не понимаешь, Андрей! Это я ей подарил эту машину. Подарил, чтобы не напрягать себя любимого. Я знал, что она плохо водит, что мало опыта. Но мне было плевать! Мне было удобно! Ты это понимаешь?! Удобно! А теперь из-за собственного эгоизма и долбо. ства я могу потерять и жену, и ребенка!!! И ты хочешь, чтобы я спокойно сидел и ждал?!!

Шалобасов тряхнул его за плечи, пристально глянул в глаза, с нажимом произнес:

– Все будет хорошо.

Обнаров отстранился и пошел следом за медсестрой по длинному, ярко освещенному коридору.

– Не надо так волноваться, Константин Сергеевич! На вас больно смотреть! – говорил Обнарову дежурный врач Марэн Михайлович Мартиньсон. – Хотите курить? Курите… – Он пододвинул Обнарову пепельницу. – Может быть, коньячку? Рюмочку для снятия стресса. Как?

– Нет, спасибо. Я просил бы вас пойти и узнать, что с моей женой и ребенком. Немедленно! Я плачу клинике слишком большие деньги не за то, чтобы меня кормили общими фразами типа «Идет операция».

– Хорошо! – легко согласился доктор.

– Я пойду с вами и подожду вас у операционной.

– Это лишнее, Константин Сергеевич. В операционный блок нельзя посторонним.

– А кому я посторонний? Жене? Или вам за свои же «бабки»?

Обнаров поднялся, распахнул перед доктором дверь, жестко сказал:

– Идемте!

На третьем этаже у дверей с надписью «Операционные» Обнаров остановился.

– Я жду вас, доктор.

Доктор Мартиньсон вошел внутрь, и в коридоре какое-то время были слышны его удаляющиеся шаги. Обнаров не выдержал, приоткрыл дверь и успел заметить, как доктор входит в одну из дверей справа по коридору.

Обнаров стоял, привалившись спиной к дверям, коснувшись затылком холодного матового стекла. В голове заезженной пластинкой почему-то крутилась фраза из старой-старой песни: «Мы с тобой два берега у одной реки…» Слова звучали голосом Майи Кристалинской. Именно в ее исполнении, в далеком детстве, из тарелки-динамика он слышал эту песню. Он хорошо помнил, как слушал песню и не мог понять, как это люди могут быть берегами. Теперь он точно знал: могут. Он закрыл глаза.

– Господи, помоги ей! Все в твоей власти…

Защипало глаза. Он с трудом справился с собой. Ноги сделались будто ватными. Сердце не билось, а трепетало. Внутри дрожала каждая клеточка, каждая жилочка. Сил стоять не было. Он думал, он крепче. Нет, быть крепче не получалось. Обхватив голову, Обнаров сполз по стеночке на пол и сел возле двери. Он был благодарен Богу, что сейчас его, размазанного жизнью, никто не видит.

Ждать пришлось недолго. Послышался непонятный металлический лязг, потом мерное характерное урчание. «Лифт», – догадался Обнаров. Потом он услышал торопливые шаги, все ближе, ближе…

– Константин Сергеевич? Здравствуйте. Я Николай Алексеевич Сабуров.

Врач протянул Обнарову могучую волосатую руку, помог подняться. Врач был одет в зеленую униформу, чуть промокшую на спине и груди. Стерильная, тоже зеленая, маска болталась на его правом ухе.

– Здравствуйте. Что с моей женой и что с нашим ребенком? Они живы?! Почему мне не дают никакой информации?

– Поздравляю вас с сыном, дорогой вы наш Константин Сергеевич! Богатырь! Четыре сто! Крепкий, здоровый мальчик.