Чтение онлайн

– А с чего это ты должна была уходить? – Дуська изумленно подняла красивую бровь.

– Как? – растерялась Леночка. – Ведь квартиру он снимает, он оплачивает. А я в ней – никто.

– Как это никто? Квартиру он снял не для себя – для вас двоих. Живете вы фактически как семья. И ты такой же равноправный член семьи, как и он.

– Ну... – Леночка в ужасе поняла, что и здесь она была неправа. – Ну просто мне противно было с ним оставаться. – И радостно добавила: – И это ты во всем виновата! Ты меня надоумила начать скандалить. А я говорила, что мужики склочных баб не любят.

– То есть я виновата во всех твоих бедах... – задумчиво повторила за ней Дуська и полюбовалась накрашенными ногтями. – И ты пришла высказать мне все, что думаешь. Слить на меня весь негатив после вашего скандала. Если я – такая плохая, может, и правда, не стоит со мной общаться? Слушайся своего Коленьку. Он весь такой из себя хороший, всегда во всем прав. И ты вся такая ни в чем не виноватая. Вам хорошо будет вместе.

– Ладно, прости, – буркнула Леночка, отстраняясь и утирая слезы. – То есть ты хочешь сказать, что я во всем виновата? Что же я, по-твоему, сделала не так?

– А все, – Дуська перешла к педикюру. – Зачем ты на него сразу напала? Запомни, никогда нельзя никого обвинять. Нужно говорить про себя. Пришла бы и сказала в ответ на его наезд: «Милый, когда ты так говоришь, я чувствую себя не личностью, а вещью. Мне приятна твоя тревога обо мне, твоя забота, но я уже взрослый человек и сама способна решить свои проблемы. А когда ты мною командуешь, мне кажется, что ты меня не любишь, мне становится грустно и больно...» Примерно что-то в таком духе.

– Какая разница, он бы меня все равно снова послал бы. На кухню, – вздохнула Леночка.

– Хорошо, – откликнулась Дуська, – он послал тебя на кухню. Что нужно сказать?

– Что?

– Тебя устраивает, что он тобой командует?

– Нет.

– Так и скажи ему об этом! Только сразу. Он тебе: «Иди на кухню». Ты ему: «Не командуй мной». Только ровно, спокойно и желательно без эмоций. Когда ты пресекаешь какие-либо действия, которые ему неприятны, всегда говори без эмоций. «Не командуй» – это просто информация. Ты доносишь до его сведения, что не нужно тобой командовать. И все. А не вымещаешь на нем все недовольство от его командирского тона.

– Тебя послушать, все так легко и просто...

– В теории – да. На практике, соглашусь, все гораздо сложнее. Мы же никто не умеем общаться. Наши родители не умели и не смогли научить нас. Мы все детство наблюдали за их скандалами, подколками, взаимным унижением. И хорошо научились скандалить, подкалывать и унижать другого. Чтобы научиться общаться по-другому, не унижая, не опускаясь до скандала, нужно хорошо потрудиться.

– Вот видишь, а ты от меня этого требуешь! – обрадовалась Леночка.

– Ты пойми, я тебе помочь хочу. И если ты сейчас не начнешь этому учиться, то потом будет поздно. Либо ты станешь одной из тех забитых куриц, которые сидят дома, варят-парят и до смерти боятся потерять мужика, который ими командует и унижает беспрерывно, либо вся ваша сказка с Коленькой обернется ночным кошмаром, из которого ты выйдешь одинокой, с парой-тройкой стойких неврозов и окончательным кредо, что все мужики – сволочи.

Леночка встала, подошла к шкафчику, где у Дуськи хранилась валерьянка именно для таких случаев, и накапала себе двадцать капель. А подумав, добавила еще десять.

– Ты стихи-то пишешь? – спросила Дуська.

– Нет, – покачала головой Леночка, – как-то не до стихов...

– Вот-вот, зная тебя, могу сказать, что это очень плохой показатель. Как, кстати, твой Коленька к твоим творениям относится?

– Никак... Я ему не показывала еще.

– Почему?

– Боюсь, что ему не понравится... – Леночка виновато опустила голову.

Дуська в негодовании даже по столу хлопнула:

– Смотреть на тебя не могу! Приходи в себя, Ленка! Что с тобой происходит? Ты сама не своя!

Леночка молча приткнулась на стульчик.

– Я тебе рассказывала про теорию семи секунд? – неожиданно спросила Дуська.

– Нет.

– У собак условный рефлекс закрепляется, только если наказание последовало в течение семи секунд. Например, застаешь ты ее за упоенным разгрызанием твоих любимых туфелек. Успеешь стукнуть в течение семи секунд – рефлекс закрепится: грызть туфли нельзя – будет больно. Но если она, увидев тебя, успеет радостно броситься к тебе и начнет лизаться, а ты стукнешь ее позже – закрепится совершенно другой рефлекс: подходить к хозяйке нельзя. А туфли грызть можно. Или вообще она не поймет, за что ее ударили, и обидится. А то еще и огрызнется в ответ.

– И что? – не поняла Леночка.

– А то, что с мужиками то же самое. Реагировать на его неприятные для тебя действия нужно быстро. Он скомандовал – ты сразу же дала понять, что с тобой в подобном тоне разговаривать нельзя. А если ты будешь терпеть, терпеть, а потом, когда терпелка кончится, вдруг ему все выскажешь, он вообще не поймет, о чем ты. Ты в его глазах будешь именно, как ты говоришь, склочной бабой, которая завела скандал на пустом месте. Думаешь, он запоминает, когда и чем тебя обидел? Он вообще не замечает, что обидел тебя. Если ты ему об этом не говоришь. В течение семи секунд.

Леночка в ужасе схватилась за голову. Дуськина премудрость была выше ее понимания. Точнее, она поняла только одно, что живет неправильно, говорит неправильно и действует, соответственно, совершенно неправильно.

– Ну-ка быстро убрала пузырек с валерьянкой на место! – неожиданно рявкнула Дуська.

– Ты что на меня орешь? – удивилась Леночка.

– Отлично! – обрадовалась Дуська. – Умеешь ты грамотно реагировать. Видишь, меня сразу осадила. Что же тебе мешает так же и Коленьку твоего сразу на место ставить?